— Благополучно решенным, милорд!
Дон Мигел поднялся.
— Мне осталось только от имени совета поблагодарить вашу светлость за внимание и предупредительность, с которыми вы отнеслись к моему предложению и удовлетворили наше ходатайство. Будучи знакомым с безупречной практикой британского правосудия, принципами его отправления, основывающимися на гласности и открытости, я прекрасно осознаю цену уступки, сделанной вашей светлостью из сочувствия к членам семьи Самовала, членам португальского правительства, и, смею вас уверить, они, в свою очередь, будут вам признательны.
— Это весьма любезно, дон Мигел, — ответил Веллингтон, тоже поднимаясь.
Прижав руку к груди, государственный секретарь поклонился.
— Это крайне слабое выражение моих мыслей и чувств.
С этими словами дон Мигел их оставил, сопровождаемый полковником Грантом.
Оставшись наедине с Веллингтоном, сэр Теренс издал невероятно глубокий вздох облегчения.
— От имени моей супруги, сэр, я хотел бы принести вам благодарность, но она захочет поблагодарить вас сама за то, что вы для меня сделали.
— Что я для вас сделал, О'Мой? — Веллингтон смотрел на него холодно и высокомерно. — Я полагаю, вы ошибаетесь. То, что я сделал, было совершено исключительно из соображений политической рациональности, а не из благоволения к вам и пренебрежения своим долгом, как вы, по-видимому, вообразили себе — у меня не было выбора.
Убитый такой отповедью, О'Мой опустил голову.
— Я все понимаю, — произнес он подавленно, сцепляя и расцепляя пальцы рук. — Я… прошу вашего прощения.
Тонкие жесткие пальцы Веллингтона взяли его за рукав.
— Но я рад, О'Мой, что у меня не было выбора, — сказал он более мягко. — Чисто по-человечески я рад, что мой долг главнокомандующего поставил меня перед необходимостью поступить подобным образом.
Сэр Теренс схватил его руку и порывисто пожал ее обеими своими, не в силах справиться с переполняющими его чувствами.
— Спасибо! — прошептал он. — Спасибо вам за это!
— Уф, — выдохнул Веллингтон, затем неожиданно спросил: — Что вы собираетесь теперь делать, О'Мой?
— Делать? — Голубые глаза О'Моя умоляюще смотрели в строгое, красивое лицо командующего. — Я в ваших руках, сэр.
— Ваша отставка принята, поэтому она остается в силе, вы понимаете?
— Конечно, сэр. Конечно, вы же не можете после этого… — Он опустил голову и замолчал. — Но должен ли я отправляться домой?
— А как же иначе? И, по-моему, сэр, вы должны быть рады этому.
— Так точно, — последовал унылый ответ. — Вы допустили большую ошибку, назначив меня на такую должность! — горячо заговорил сэр Теренс. — Ведь вы знаете меня. Вы знали, что я простой, бесхитростный солдат и мое призвание — управлять полками, а не бумагами.






