ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В сборнике читатель встретится с еще одной разновидностью детективов — «шпионскими» романами П. Кенни «Пекло», Ж. де Вилье «Рандеву в Сан-Франциско» О. Ле Бретона «Пражское солнце».Книга рассчитана на... Пекло Поль Кенни ГЛАВА ПЕРВАЯ Сойдя с трамвая, Янош Мареско с облегчением заметил, что дождь кончился. Он постоял немного на месте, взглянул на ручные часы, что-то посчитал в уме и, успокоившись, направился в сторону площади Виктории. Осенняя ночь была сырой и холодной, улица как вымерла. Машин не было видно, прохожие тоже попадались редко. По-видимому, люди не хотели выходить из дома в такую погоду. Дойдя до Шоссе [1] , Мареско остановился. Прежде чем перейти на авеню Жиану, он постоял две или три минуты, рассеянно глядя на светящиеся отражения высоких электрических фонарей на мокром асфальте. Мрачными казались ему большая опустевшая улица, светящиеся лужи, черное тяжелое небо, угрожающе нависшее над городом… Все это походило на картину художника-сюрреалиста, заставлявшую почувствовать отчаяние мира и немую скорбь безутешной метрополии. Мареско, чрезвычайно чувствительный и впечатлительный от природы, тяжело вздохнул. Подойдя к витрине мебельного магазина, стал всматриваться в свое отражение в зеркале. Перед ним был невысокий, худой, сутуловатый мужчина пятидесяти восьми лет с грустным лицом и усталым взглядом. Лишний раз он убедился, что облик его был малопривлекателен. Серое пальто, приличное, но не модное, еще больше подчеркивало это ощущение физической и моральной усталости, исходившее от всего его облика. Разочарованная улыбка скользнула по тонким губам румына. Он пытался отогнать от себя мрачные мысли, но они были сильнее его. Ежегодно с наступлением ноября он отмечал у себя упадок духа. В действительности Мареско никогда не был оптимистом или весельчаком. Даже в нормальное время, когда все шло неплохо, он был скорее мрачноватым человеком. Дело в характере. Он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В поле видимости — ни одного полицейского, ни одного прохожего.

Осмелев, он выпрямился и перебежал к другой группе кустарников, за которыми и укрылся.

Долго и внимательно он всматривался в Шоссе.

Не веря своим глазам, он должен был в конце концов признать, что полицейские даже не удосужились осмотреть эту часть парка. Однако он быстро нашел этому объяснение: Хайнц и Отто, отвлекая полицейских, вынудили их сгруппироваться, чтобы обезвредить двух вооруженных людей.

Кельберг увидел почти пустой автобус, едущий в сторону площади Виктории, и его осенило.

«А почему бы и нет?» — подумал он, не теряя веры в свою звезду.

Это была нелепая, дерзкая затея, которая могла удаться.

«Самые идиотские идеи часто приводят к великолепным результатам», — убеждал он себя.

Однако он колебался, понимая, что каждая минута на счету.

В этот момент подошел автобус, едущий в сторону ипподрома.

«Удача со мной!» — отметил он с горькой усмешкой.

Пробежав несколько метров, он с самым естественным видом вынырнул из темноты и спокойно поднялся в автобус, который тотчас же тронулся.

Он выиграл.

Проехав несколько остановок, он вышел из автобуса на авеню Орельян и спокойно пошел по улице Турда, где некоторое время назад оставил свой «опель», отправляясь на встречу с Мареско.

* * *

Комиссар Салеско не любил выезжать на спецзадания в машинах, приписанных к парку Сигуранты, чтобы не вызывать подозрений у хорошо осведомленных противников.

Это была личная тактика Салеско. Очень часто при выполнении спецзаданий он пользовался машинами своих друзей, которые не были профессионально связаны с полицейскими кругами.

Вот и сейчас он одолжил у одного из своих друзей черную «шкоду». Разумеется, техники Сигуранты установили в машине рацию и телефон. Постоянная связь была налажена уже в самом начале операции. Салеско поддерживал связь с другими полицейскими машинами и отдельными сотрудниками группы захвата.

За рулем черной «шкоды», то есть рядом с румынским комиссаром, сидел полковник Миренко, уполномоченный 7-го отдела ГПУ

.

Салеско был крепким сорокапятилетним мужчиной, широкоплечим, с грубым, словно вырубленным топором, лицом, черной жесткой шевелюрой, квадратной челюстью и черными глазами.

Его советский коллега, полковник Миренко, был постарше, тоже очень крупный.

Не из скромности и не из тактичности советский офицер спецслужбы занимал место шофера. Поскольку операция была организована им, то он хотел непосредственно участвовать в развитии событий.