ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Новый роман современной писательницы Фаины Гримберг рассказывает о трагической судьбе знаменитой царицы Клеопатры (69-30 гг. до н.э.), последней правительницы Древнего Египта. В романе использованы со... Клеопатра — египетская царица, старшая дочь египетского царя Птолемея Авлета, по завещанию которого была назначена, в 52 г. до Рождества Христова, 17 лет от роду, соправительницею и супругою своего девятилетнего брата Птолемея XII, но изгнана в 48 г. всесильным временщиком Ахиллой. Прибыв в Египет, Юлий Цезарь взял на себя посредничество между братом и сестрой. Клеопатра пленила своей красотой Цезаря, к которому сама явилась в Александрии, и он высказался за приведение в исполнение завещания. Когда Птолемей XII погиб во время войны с Цезарем, он передал правление Клеопатре и её младшему брату, с которым она должна была вступить в супружество. Чарами своей красоты она долго удерживала Цезаря и Александрии, устраивала пышные празднества и поднялась с ним вверх по Нилу в роскошной лодке, чтобы показать ему чудеса Египта. Сын, родившийся у неё в 47 г., был признан Цезарем и назван Цезарионом. В 46 г. Клеопатра прибыла в Рим, где поселилась в садах Цезаря и официально считалась в числе друзей и союзников римского народа. Но время междоусобных войн после смерти Цезаря она держала сторону триумвиров, но так как подвластный ей кипрский наместник Серапион оказал покровительство Кассию, то после сражения при Филиппах Марк Антоний вызвал её в Киликию для ответа. Клеопатра предстала перед Антонием (в 41 г.) в виде богини Афродиты (Венеры) и достигла над ним неограниченной власти. В битве при Акциуме Клеопатра первая обратилась в бегство со своими 60 кораблями, ложным известием о самоубийстве довела Антония до решения наложить на себя руки и после неудавшейся попытки прельстить своей красотой Октавиана отравилась ядом или, быть может, приложила к своей груди ядовитую змею. Клеопат

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Корабль, словно странное живое существо, движется вперёд, в морские волны... Здесь, в Александрии, спущен на воду самый большой во всей Ойкумене корабль. Знаменитый корабль Птолемея IV, достигавший 122 метров в длину и 15 метров в ширину. Каждое весло достигало в длину семнадцати метров, четыре тысячи гребцов двигали эти весла. Торговый корабль из Египта — прекрасное зрелище для эллинистического интеллектуала, для Лукиана

[3]

, к примеру. И вот уже пишется диалог «Корабль, или Пожелания»:

«Бродя без дела узнал я, что приплыл огромный корабль, необычайный по размерам, один из тех, что доставляют из Египта в Италию хлеб... Мы остановились и долго смотрели на мачту, считая, сколько полос кожи пошло на изготовление парусов, и дивились мореходу, взбиравшемуся по канатам и свободно перебегавшему затем по рее, ухватившись за снасти... что за корабль! Сто двадцать локтей в длину... в ширину свыше четверти этого, а от палубы до днища — там, где трюм наиболее глубок, — двадцать девять локтей... Как спокойно вознеслась полукругом корма... На противоположном конце соответственно возвысилась, протянувшись вперёд, носовая часть... Да и красота прочего снаряжения: окраска, верхний парус, сверкающий, как пламя, а кроме того, якоря, кабестаны и брашпили, и каюты на корме — всё это мне кажется достойным удивления. А множество корабельщиков можно сравнить с целым лагерем. Говорят, что корабль везёт столько хлеба, что хватило бы на год для прокормления всего населения Аттики. И всю эту громаду благополучно доставил к нам кормчий, который при помощи тонкого правила поворачивает огромные рулевые весла. Удивительно его искусство, и, по словам плывущих с ним, в морских делах он мудрее самого Протея

[4]

...»

Столько людей живёт в Александрии! А сколько среди них рулевых — кибернетов, маневровых, которые должны стоять на носу корабля, штурманов, гребцов... Среди этих последних много свободных бедняков — заработок тяжёлый, но не такой малый. Но всё же грести на корабле — очень уж тяжкий труд, оттого много среди гребцов и рабов. Корабельное дело — опасное дело: бури, подводные скалы, а то пираты... Говорит александрийский купец словами своего далёкого потомка-поэта:

Я продал партию гнилого ячменя

втридорога. Да, Рим в торговом деле

неоценим. Закончили в апреле –

и вот отчалили, не упустив ни дня.

А море, кажется, сердито на меня.

Всё небо тучи тёмные одели.

Но что мне эти волны, ветры, мели?

Ракушки в лужице и детская возня.

Не смять меня стихиям непокорным,

не запугать крушеньями и штормом.

К александрийским улицам просторным

прибуду цел... Ай! Кто дырявит бочке дно?

Не трогай, негодяй, самосское вино!

На суше бодрость нам вернуть оно должно...

[5]

Александрийская пристань — берега, одетые камнем... Александрия...