Когда второй лифт открылся и выпустил нас в главный коридор, мы быстро пересекли холл, толкнули стеклянные двери и вдохнули холодный ночной воздух. Никто не обратил на нас внимания. Я взял Мелинду за руку, и мы стали спускаться с крыльца...
...чтобы столкнуться с генералом Александром Морсфагеном и четырьмя молодыми и обученными солдатами с оружием в руках!
— Добрый вечер, — сказал он нам, поклонившись.
Четверо сопровождающих обошлись без поклонов.
— Я уверен, мистер Келли, что вы удивлены. Не ожидал, что вы воспримете это так спокойно.
Ожидал Морсфаген этого или нет, но он определенно наслаждался сложившейся ситуацией. На его лице играла широкая ухмылка.
— Кто это? — спросила Мелинда.
— Морсфаген.
— Звание тоже, пожалуйста, — потребовал он. Но это был не просто юмор. Его голос звучал жестко и зловеще.
— Генерал Морсфаген, — сказал я ей.
— И вы, разумеется, арестованы.
Четверо охранников двинулись к нам. Я мог бы воспользоваться своими пистолетами. Они, кажется, этого не ожидали, в то время как я держал руки в карманах на влажных от пота рукоятках пистолетов, они готовы были купиться на мою кажущуюся беззащитность.
Может быть.
Но не наверняка.
Кроме того, я помнил о герящих телах возле разбитого “ревунка”, о вопящих от ужаса водителях, мчащихся навстречу смерти. Я не хотел, чтобы на моих руках была еще и эта кровь.
Я мог бы просканировать их. Но проблема заключалась в том, что вторгнуться удалось бы только в один мозг. И вряд ли удалось бы сработать достаточно быстро, чтобы никто из этих четверых не успел запаниковать и открыть по нам огонь.
Что случилось с Богом?
Что это? Простые люди переиграли меня — меня, новоявленного Бога?
— Сюда, пожалуйста, — сказал Морсфаген.
И мы пошли за ним.
Глава 7
Морсфаген приказал разместить вооруженных солдат повсюду, по всей Гробнице. Перед каждым окном, перед каждой дверью — везде, где я мог бы прорваться. Они поджидали меня, а я спокойненько вошел по главной лестнице, как самый твердолобый тупица. Они посмотрели, как я вошел, опознали меня, позволили мне забрать девушку, вывести ее наружу и подловили. Возможно, Морсфаген допустил это только затем, чтобы добавить еще несколько пунктов к тому обвинительному списку, который уже составило правительство. Но мне думалось, что он хотел унизить меня. И ему это удалось.
Нас загрузили в “ревунок” и повезли по заснеженным улицам в здание ИС. Мелинду заперли в одной камере предварительного заключения, а меня — в другой, где не было ни окна, ни острых предметов.
— Генерал Морсфаген увидит вас завтра утром, — сказал мне охранник, выходя.
— Подождать не может, — сказал я.
Дверь закрылась, щелкнул замок, и наступила тишина.






