ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В романе `Душа тьмы` военные лаборатории будущего работают над созданием биологического оружия. Подвергая человека бесчисленным генетическим мутациям, они порождают существ с мощными телепатическими и... Душа тьмы Дин Кунц Часть первая Божественность уничтоженная... Глава 1 Долгое время я размышлял, по-прежнему ли “Дрэгонфлай” летает в небесах и не плывут ли все так же в безвоздушном пространстве Сферы Чумы, пялясь в пустоту слепыми глазами. Я размышлял о том, глядят ли еще люди на звезды с трепетом и выносят ли еще небеса зловредную рассаду человечества. Я никоим образом не могу проверить это, ибо обитаю нынче в аду, куда о живущих доходят лишь обрывочные новости. Я был эспером — копателем в мозгах, экскурсантом в чужих головах. Я подсматривал. Раскрывал тайны, распознавал ложь и продавал все это. На некоторые вопросы никогда не найти ответа, ибо есть области человеческого сознания, недоступные анализу. Однако существует любопытство — одновременно и наше величайшее достоинство, и наш самый тяжкий грех. И в моем мозгу коренилась сила, способная удовлетворить всякое любопытство, какое только пробуждалось во мне. Да, я подглядывал... Я обнаружил! Я узнал! И тогда в душе моей поселилась тьма, не сравнимая с тьмою космических глубин, что разделяют галактики, — кромешная тьма без единого проблеска. Все началось с резанувшего по нервам телефонного звонка — согласитесь, вполне заурядное начало. Я отложил книгу, которую читал, поднял трубку и, вероятно нетерпеливо, сказал: — Алло! — Симеон? — донесся далекий голос. Мое имя произнесли правильно — Симеон. Это был Харри Келли, смущенный и растерянный, чего прежде с ним никогда не случалось. Я узнал его голос, а когда считал его мысли, увидел, что он стоит в незнакомой мне комнате, нервно постукивая пальцами по дубовой столешнице. Стол уставлен контрольными панелями с тремя телефонами, тремя трехмерными телеэкранами для наблюдени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда второй лифт открылся и выпустил нас в главный коридор, мы быстро пересекли холл, толкнули стеклянные двери и вдохнули холодный ночной воздух. Никто не обратил на нас внимания. Я взял Мелинду за руку, и мы стали спускаться с крыльца...

...чтобы столкнуться с генералом Александром Морсфагеном и четырьмя молодыми и обученными солдатами с оружием в руках!

— Добрый вечер, — сказал он нам, поклонившись.

Четверо сопровождающих обошлись без поклонов.

— Я уверен, мистер Келли, что вы удивлены. Не ожидал, что вы воспримете это так спокойно.

Ожидал Морсфаген этого или нет, но он определенно наслаждался сложившейся ситуацией. На его лице играла широкая ухмылка.

— Кто это? — спросила Мелинда.

— Морсфаген.

— Звание тоже, пожалуйста, — потребовал он. Но это был не просто юмор. Его голос звучал жестко и зловеще.

— Генерал Морсфаген, — сказал я ей.

— И вы, разумеется, арестованы.

Четверо охранников двинулись к нам. Я мог бы воспользоваться своими пистолетами. Они, кажется, этого не ожидали, в то время как я держал руки в карманах на влажных от пота рукоятках пистолетов, они готовы были купиться на мою кажущуюся беззащитность.

Может быть.

Но не наверняка.

Кроме того, я помнил о герящих телах возле разбитого “ревунка”, о вопящих от ужаса водителях, мчащихся навстречу смерти. Я не хотел, чтобы на моих руках была еще и эта кровь.

Я мог бы просканировать их. Но проблема заключалась в том, что вторгнуться удалось бы только в один мозг. И вряд ли удалось бы сработать достаточно быстро, чтобы никто из этих четверых не успел запаниковать и открыть по нам огонь.

Что случилось с Богом?

Что это? Простые люди переиграли меня — меня, новоявленного Бога?

— Сюда, пожалуйста, — сказал Морсфаген.

И мы пошли за ним.

Глава 7

Морсфаген приказал разместить вооруженных солдат повсюду, по всей Гробнице. Перед каждым окном, перед каждой дверью — везде, где я мог бы прорваться. Они поджидали меня, а я спокойненько вошел по главной лестнице, как самый твердолобый тупица. Они посмотрели, как я вошел, опознали меня, позволили мне забрать девушку, вывести ее наружу и подловили. Возможно, Морсфаген допустил это только затем, чтобы добавить еще несколько пунктов к тому обвинительному списку, который уже составило правительство. Но мне думалось, что он хотел унизить меня. И ему это удалось.

Нас загрузили в “ревунок” и повезли по заснеженным улицам в здание ИС. Мелинду заперли в одной камере предварительного заключения, а меня — в другой, где не было ни окна, ни острых предметов.

— Генерал Морсфаген увидит вас завтра утром, — сказал мне охранник, выходя.

— Подождать не может, — сказал я.

Дверь закрылась, щелкнул замок, и наступила тишина.