ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В романе `Душа тьмы` военные лаборатории будущего работают над созданием биологического оружия. Подвергая человека бесчисленным генетическим мутациям, они порождают существ с мощными телепатическими и... Душа тьмы Дин Кунц Часть первая Божественность уничтоженная... Глава 1 Долгое время я размышлял, по-прежнему ли “Дрэгонфлай” летает в небесах и не плывут ли все так же в безвоздушном пространстве Сферы Чумы, пялясь в пустоту слепыми глазами. Я размышлял о том, глядят ли еще люди на звезды с трепетом и выносят ли еще небеса зловредную рассаду человечества. Я никоим образом не могу проверить это, ибо обитаю нынче в аду, куда о живущих доходят лишь обрывочные новости. Я был эспером — копателем в мозгах, экскурсантом в чужих головах. Я подсматривал. Раскрывал тайны, распознавал ложь и продавал все это. На некоторые вопросы никогда не найти ответа, ибо есть области человеческого сознания, недоступные анализу. Однако существует любопытство — одновременно и наше величайшее достоинство, и наш самый тяжкий грех. И в моем мозгу коренилась сила, способная удовлетворить всякое любопытство, какое только пробуждалось во мне. Да, я подглядывал... Я обнаружил! Я узнал! И тогда в душе моей поселилась тьма, не сравнимая с тьмою космических глубин, что разделяют галактики, — кромешная тьма без единого проблеска. Все началось с резанувшего по нервам телефонного звонка — согласитесь, вполне заурядное начало. Я отложил книгу, которую читал, поднял трубку и, вероятно нетерпеливо, сказал: — Алло! — Симеон? — донесся далекий голос. Мое имя произнесли правильно — Симеон. Это был Харри Келли, смущенный и растерянный, чего прежде с ним никогда не случалось. Я узнал его голос, а когда считал его мысли, увидел, что он стоит в незнакомой мне комнате, нервно постукивая пальцами по дубовой столешнице. Стол уставлен контрольными панелями с тремя телефонами, тремя трехмерными телеэкранами для наблюдени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В последние предвоенные годы я был еще слишком мал, но едва достигнув двух лет, умел читать, а в четыре года говорил на четырех языках. И уже тогда боялся. Теперешний хаос прямо-таки сводит меня с ума.

Много чего случилось. Угроза всепланетной эпидемии чумы. Ядерный инцидент в Аризоне, унесший тридцать семь тысяч жизней, — чудовищная цифра, неспособная даже вызывать эмоции: поистине, смерть одного — трагедия, смерть тысяч — статистика. Ищейки Андерсона успели заразить половину страны, прежде чем люди из биохимических подразделений смогли усмирить продукт собственного эксперимента. И конечно же, творения лабораторий ИС-комплекса, их ошибки — несчастные создания, которых отсылали гнить в лишенные света клетки под предлогом необходимости “постоянного профессионального лечения”. Так или иначе, я выключил радио.

И стал думать о Ребенке.

Не нужно мне было браться за эту работу — я знал это.

И знал, что не отступлюсь.

Глава 4

Дома, в тепле, чувствуя себя защищенным среди любимых книг и картин, я снял суперобложку, чтобы невзначай не увидеть женского лица на ней, и начал читать “Лилию”. Это был роман, которому присуща чарующая мистика, вовсе не сродни надуманной прозе, созданной в угоду среднему читателю, стремящемуся хоть на несколько часов сбежать от действительности. В восхищении одолевая главу за главой, между строк я непрестанно видел лицо, которое вот уже несколько дней пытался забыть... Янтарные волосы, прямые и длинные.

— Видишь ту женщину? Вон там. Это Марк Аврелий. Автор полупорнографических книжек — “Лилия” и “Тела во тьме”.

Точеное лицо, молочная кожа.

Зеленые глаза — слишком большие, но в них ничего от мутанта.

Таким же точеным, манящим, влекущим было и ее тело.

Ее...

Я пропустил мимо ушей то, что этот тип говорил о ней, все эти ядовитые шпильки, и смотрел на янтарные волосы, кошачьи глаза, тонкие пальцы, поправляющие волосы, касающиеся бокала с джином...

Дочитав книгу до конца, я встал и налил себе скотча, разбавив его водой, — бармен из меня никудышный.

Я потягивал скотч и пытался вообразить, будто уже хочу спать. Безрезультатно. Вышел во внутренний дворик на склоне горы, которая принадлежала мне, и стал смотреть на падающий снег.

В конце концов продрогнув, возвратился в дом. Разделся, улегся в постель и, уютно угнездившись под одеялом, принялся думать о снегопаде, представляя себе высящиеся сугробы, чтобы заснуть.

Но сон по-прежнему не шел. Я выругался, вылез из-под одеяла, плеснул себе еще скотча и снял телефонную трубку — именно это и следовало сделать сразу после того, как перевернул последнюю страницу романа.

Логики в своих действиях я отыскать не мог, но временами физиология подавляет разум, что бы там ни говорили защитники цивилизованного общества.