И пусть никто не знает моей тайны, но я добился того, о чем мечтал Петр. Ну а тайна так и останется тайной. Моей тяжкой ношей, с которой я и умру. Боже дай мне сил не сломаться!
Постояв пару секунд, собираясь с мыслями, я еще раз окинул взглядом площадь, запруженную тысячами людей, вздохнул полной грудью и громко, во весь голос сказал:
— Здравствуйте и благодарите бога, православные, что наконец долгая война, продолжавшаяся 14 лет закончилась! Всесильный бог прекратил и даровал нам со Швециею счастливый вечный мир. Радуйтесь люди, мир пришел на земли русские!
— Испей вина, государь- батюшка, — сразу поднесла мне ковш с вином царица с теплой радостью взирающая на меня.
— За Вас люди пью, за ваше счастье и долгие лета! — кричу в толпу, опрокидывая в себя хмельной напиток. В голове приятно зашумело, в глазах слегка прояснилось, шутка ли на ногах с вчерашнего вечера, спал всего пару часов.
Вдруг люди замолчали, но шум стих ненадолго.
— Да здравствует государь! — в разнобой закричали сразу с десяток луженых глоток, здравицу подхватили остальные, и через мгновение вся площадь кричала кто со слезами радости на глазах, кто со счастливой искренней улыбкой.
Перехватывая эстафету площади, с крепости громыхнули пушки, полки, поставленные на площади, дружно палили холостыми зарядами в белый свет. А по городу с известиями о мире начали ездить две дюжины драгун с белыми перевязями через плечо, лавровыми ветвями и знаменами, у каждой дюжины спереди ехали два трубача.
А в ответ тишина…
Что вы говорите? Мир?!
Мир!!
Радостная весть разлетелась по городу со скоростью урагана. Толпа начала собираться еще возле Троицкой пристани, сидя в карете, мы видели, как знать старается встать поближе, что духовная, что светская. Кортеж еще только отправился в путь, как толпа радостно загомонила и закричала здравницы, полетели в воздух шапки, кто-то из одиноких кумушек внезапно выбегали из толпы и передавали идущим в сопровождении воинам гостинцы, не забыв прошептать в ушко нежные слова, приглашая на постой.
В Троицком соборе мы отстояли торжественный молебен. А рядом, на Троицкой площади уже приготовили кадки с вином и пивом, поставили крепко сбитое надежное возвышение, куда я взошел сразу после выхода из собора, оставив царицу, радостно смеющуюся вместе со всеми у подножия. Поднимаясь на помост я видел радостные лица собравшихся, их сияющие всеобщим счастьем глаза и по- детски теплые улыбки.
Русский народ опьянял собой.
Озноб, бивший меня последние дни, особенно, после того как мы едва ли не под дулами покинули шведское побережье наконец прекратился, на душе стало спокойно и счастливо, я выполнил завет отца. И пусть никто не знает моей тайны, но я добился того, о чем мечтал Петр. Ну а тайна так и останется тайной.






