ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рассказы американского писателя Реймонда Карвера с первого взгляда кажутся посвященными сугубо бытовой тематике, но на самом деле вскрывают серьезные социальные проблемы, отмечены глубоким психологизм... Собор Раймонд Карвер «Одноэтажная Америка» — сегодня Карвер рассказывает, что с юности завел привычку выписывать на карточки фразы, которые его поразили в книгах классиков, или суждения мастеров о том, что такое литература. Карточки он прикреплял кнопками над рабочим столом; слова были все время перед глазами и быстро запоминались, но своей экспозиции он не менял, просто добавлял новые ряды. Ему хотелось, чтобы учителя всегда находились рядом. Кроме того, было интересно проверить по этому своеобразному камертону: что с годами перестало выглядеть непререкаемой истиной и безупречным образцом, а что сохранило значение непреходяще важного художественного принципа. Карточка не убиралась, пока Карвер продолжал принимать записанное на ней высказывание безоговорочно. Некоторые из них провисели у него по многу лет. Больше всего таких выписок было из Чехова, из его рассказов и писем. Когда Карвера спрашивают об испытанных им творческих влияниях, он называет немало имен; все они либо американские, либо русские. Молодой Хемингуэй, создатель Ника Адамса и книги «В наше время», Фланнери О’Коннор, Апдайк как новеллист, Чивер, Джон Гарднер — у него Карвер когда-то занимался в студии начинающих прозаиков при колледже в Калифорнии. И тут же Толстой: «Смерть Ивана Ильича», «Хозяин и работник». И перечитанный множество раз Бабель, особенно его рассказ «Гюи де Мопассан» с этим удивительным афоризмом: «Никакое железо не может войти в человеческое сердце так леденяще, как точка, поставленная вовремя». А в последние годы еще и Достоевский. Работая над сценарием биографического фильма о русском писателе, Карвер надолго погрузился в его мир, и впечатление оказалось настолько сильным, что сдела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она взглянула на газету, потом на оттаявшие продукты.

— Свиные отбивные придется на ужин поджарить. А еще сделать котлеты. И обжарить бифштексы. И рыбные палочки. Да и про китайскую еду не забыть бы.

— Все этот фреон, будь он неладен! По запаху чувствую.

Они начали просматривать объявления. Он водил пальцем по строчкам сперва первой колонки, потом второй. Быстро пробежал объявления под рубрикой «Требуются». Она заметила две-три галочки, поставленные им, но не стала вчитываться в текст. Не имеет значения, что он там отметил. Потом шла рубрика «Товары для путешественников» и наконец «Бытовые приборы — новые и подержанные».

— Вот, — сказала она и задержала палец на этой строке.

— Дай я взгляну, — сказал он, отодвигая ее руку. Но она начала читать сама.

— «Холодильники, кухонные плиты, стиральные машины, сушилки и прочее. Аукцион». Аукцион? Ах да, понятно. — Она продолжала читать: — «Новые и подержанные бытовые приборы. Новые поступления вечером, по четвергам. Начало в семь часов». А сегодня как раз четверг. Значит, вечером будет аукцион. И это недалеко от нас. На Пайн-стрит. Я сто раз по ней проезжала. И ты тоже. Ты же знаешь эту улицу. Совсем рядом с магазином «Баскин Роббинс».

Муж молчал. Оттянув двумя пальцами нижнюю губу, он не сводил глаз с объявления.

— Аукцион, — проговорил он наконец.

— Поедем, а? Рассеешься немного. Может, и подберем себе холодильник. Двух зайцев одним выстрелом.

— Вот уж никогда в жизни не бывал на аукционах, — сказал он. — Да и сейчас как-то нет желания.

— Да брось ты, что с тобой? Там интересно. Уж сколько лет я не была на аукционе. Еще девчонкой с отцом ходила. — Ей вдруг ужасно захотелось пойти на этот аукцион.

— С папенькой, — сказал он.

— Да, с папенькой. — Она взглянула на мужа, ожидая, что он скажет еще. Но он молчал.

— На аукционах бывает занятно, — сказала она.

— Может быть. Но я не хочу туда ехать.

— Я бы еще и лампу для ночного столика купила. Они там тоже бывают.

— Мало ли чего нам надо. Но я безработный. Ты что, забыла?

— Я все равно поеду. Без тебя, если на то пошло. Хочешь — поедем вместе. А нет — не надо. Сказать по правде, для меня это несущественно. Вот так.

— И я поеду. С чего ты взяла, что я отказываюсь? — Он взглянул на нее и тотчас отвел глаза в сторону. Взял газету и перечитал объявление. — Я же ничего в этих аукционах не смыслю. Ну ладно, съезжу разок, посмотрю как и что. Кто мог подумать, что нам придется когда-нибудь покупать с аукциона холодильник?

— Никто. А вот мы поедем и купим.

— Ладно.

— Прекрасно, — сказала она. — Только если ты хочешь.

Он кивнул. Она сказала:

— Я, пожалуй, начну готовить. Поджарю сейчас эти треклятые отбивные, и мы поедем. Остальное мясо может подождать. Потом все сразу сделаю. Когда мы вернемся с аукциона. Однако надо поторапливаться.