ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он опровергал Библию и спорил с Богом. Его талант был безграничным, а опыты — ужасными и шокирующими. Конец XIX века. Филадельфия. К гениальному хирургу Спенсеру Блэку стремятся сотни людей. Только... Химера Эрик Б Хадспет Примечание издателя Эта книга не появилась бы на свет без неустанных усилий и щедрой финансовой поддержки Филадельфийского музея медицинских древностей. На протяжении последних пятнадцати лет его хранители осматривали частные коллекции на всей территории Соединенных Штатов и Европы в поисках утерянных дневников, писем и иллюстраций доктора Спенсера Блэка — одного из самых выдающихся врачей и ученых вольнодумцев, известных западной цивилизации. Как, вне всякого сомнения, хорошо известно большинству врачей и студентов-медиков, доктор Блэк прославился в конце девятнадцатого века новаторскими исследованиями в области лечения генетических аномалий. Никто не спорит с тем, что доктор Блэк был необыкновенно одаренным человеком. Его работы стали известны хирургам всего мира еще прежде, чем ему исполнился двадцать один год. И все же это профессиональное признание оказалось недолговечным. Большинство более поздних работ доктора Блэка и по сей день окутано самыми противоречивыми слухами о кощунственных и богомерзких деяниях их автора. Благодаря материалу, собранному в данной книге, нам теперь известно, что личные и профессиональные достижения доктора Блэка изобилуют гораздо более возмутительными подробностями, чем сюжеты готических романов, пользовавшихся популярностью среди его современников. Многие письма и иллюстрации, приведенные в этой книге, принадлежали брату доктора Блэка Бернарду. Эти материалы увидели свет впервые после Международной конвенции по современной науке, состоявшейся в 1938 году (где они были представлены весьма скудно по причине общественного порицания). Другие письма, дневники и рисунки поступили к нам непосредственно от дарителей, пожела

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К этому времени Бернард уже закончил учебу и переехал в Нью-Йорк, чтобы начать успешную карьеру в Нью-Йоркском научном обществе, хотя его достижения вскоре померкли на фоне заслуг брата. Уже к девятнадцати годам за Спенсером Блэком закрепилась репутация одного из самых одаренных молодых ученых страны. Его личная заинтересованность, напористость и страсть к исследованиям отразились в его дневнике, в записях, сделанных в 1870 году.

Февраль 1870 года

Я неустанно работаю, хотя результатов моей работы пока не видно. Я пришел к убеждению, что в анатомии существует нечто гораздо более значительное (но пока не открытое), чем простые физические мутации или дефекты в росте или развитии человеческого организма. Пока что в исследованиях, которые я провожу над эмбрионами, мне не удается обнаружить источник или хотя бы момент зарождения подобных мутаций. В них нет явного смысла. Прежде чем согласиться с их наличием, необходимо что-то объяснить или понять. Будучи учеными, врачами, мыслителями, мы не можем позволить такому вздору, как боги или чудовища, проникнуть в наше мышление и логику.

Человек ходит, разговаривает, нападает и обороняется. Он совершает все эти удивительные действия, и все же природа упорно производит на свет людей в таком состоянии, которое не позволяет делать что-либо из перечисленного.

Я не могу брать на себя смелость утверждать, что я открою причину того, почему дети рождаются без рук или почему на свет появляются сросшиеся близнецы, почему у одних имеются лишние пальцы на руках или ногах, а у других вообще нет пальцев. Почему организм человека принял именно такой облик, а не любой другой? Но как только мне удастся это понять, я сделаю шаг вперед в своих изысканиях.

Я должен узнать, зачем человеку пять пальцев, прежде чем смогу обнаружить причину появления шести.

Меня очень волнуют вопросы, касающиеся способности природы давать сбои. Я никогда не верил в божественный план, а также в то, что подобный план существует у природы, хотя, разумеется, она действует по определенным законам, одним из которых является функциональность. Я пытаюсь понять погрешности этого совершенного организма — нашего тела. Как может тело, будучи созданным и предназначенным для определенной задачи, мутировать и отказаться от своих функций, не выполнив и какой-либо иной задачи? Речь идет о фундаментальных принципах, от которых невозможно отмахнуться при помощи таких примитивных слов, как «уродство» или «болезнь». Заявление о том, что тот или иной предмет испорчен, не наделяет этот предмет свойствами какого-то другого предмета.