ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разумеется, он не стал препятствовать участию Мартина в деле спасения леди Джоанны де Ринель.

Присутствовавший при их разговоре Иосиф взволнованно привстал:

— Вы не должны были рисковать жизнью и свободой Мартина, сообщая о нем тамплиерам!

— У рыцаря ордена не может быть тайн от главы братства, — резко ответил Ласло. И добавил, повернувшись к Мартину: — Поверь, парень, я сделал то, что должен был сделать, но тебя спасло уважение и доверие того, кого все называли Честью Ордена Храма. Перед смертью именно тебе Уильям де Шампер поручил судьбу своей сестры, а меня просил помогать во всем… Слышишь, Шампер вверил тебе Джоанну де Ринель, и этого было достаточно, чтобы магистр де Сабле не стал противиться последней воле человека, которого искренне уважал и о котором скорбит весь наш орден. Поэтому де Сабле велел мне следовать к тебе, а уж Юг де Мортэн настоял, чтобы с тебя были сняты подозрения в шпионаже в пользу наших врагов.

Мартин не в силах был вымолвить ни слова. Ему не верилось, что все может так повернуться: отныне он не враг, не изгой, его не будут преследовать и ловить, он почти на службе у ордена… Он испытал огромное, невероятное облегчение, а еще благодарность: подумать только, даже тень погибшего де Шампера хранила его от невзгод, давала шанс начать честную жизнь.

Мартин рванул себя за ворот, словно ему не хватало воздуха.

— Я… Я должен побыть один.

Он хотел выйти, но Ласло Фаркаш неожиданно задержал его.

— Это еще не все, Мартин.

Он почти заставил воина сесть на место, внимательно на него посмотрел.

— Перед самым моим отъездом из Яффы я узнал, что супругу Джоанны Обри де Ринелю подбросили под двери покоев младенца. Девочку. При ней была записка, что это дочь Обри от леди Джоанны. Многим это казалось удивительным, особенно после вестей, что Джоанна якобы погибла. А уж Обри поднял невероятный шум, требуя убрать от него дитя и пытаясь доказать, что его жена мертва. Тогда его к себе вызвал де Сабле, они переговорили, и магистр дал понять рыцарю, что леди де Ринель, возможно, жива и принесенное дитя — ее ребенок. Но и тогда Обри не пожелал признать дочь: он заявил, что давно дал обет целомудрия, не вступал в близость с супругой и этот младенец женского пола не может быть его ребенком. Но ведь ты понимаешь, в чем дело, не так ли?

Голубые глаза Мартина засветились.

— Девочка? У меня есть дочь?

Ласло внимательно поглядел на него и кивнул, словно соглашаясь: его догадка об отцовстве Мартина теперь подтвердилась.

— Нечто подобное я и предполагал. Ведь недаром же Уильям де Шампер именно тебе… Ну да ладно. Может, и не стоило магистру де Сабле быть столь строгим с Обри де Ринелем, когда тот велел убрать дитя с глаз долой. Все же супруг Джоанны имел право прийти в ярость.