О, она способна на изощренное коварство! Ему всегда надо помнить об этом.
Эмир откинулся на софу, заложив руки за голову, и стал рассказывать о сказочном Багдаде, в котором и впрямь побывал. Этот город стоит того, чтобы на него посмотреть. Белые дворцы и пышные кроны пальм, изгиб реки Тигр, ароматы роз и специй…
— Когда-нибудь я отвезу туда тебя, моя дивная пери, — говорил он, прикрыв глаза. — Ты увидишь дворец халифа, стены которого украшены серебряной и золотой плиткой. Среди розовых колонн внутреннего двора есть изысканная мраморная чаша, наполненная ртутью, и отражающийся в ней солнечный свет просто ослепляет, разбрасывая вокруг яркое сияние. Во дворце слышится шум фонтанов и искусственных ручьев, текущих из зала в зал. Именно там, среди роскоши и блеска, восседает на троне великий повелитель мусульманского мира — халиф Ахмад ан-Насир Лидиниллах, к которому я ездил за благословением.
— Разве вам, брату великого султана Салах ад-Дина, так необходимо благоволение багдадского халифа? — спросила Джоанна. — Хотя, припоминаю, он не всегда поддерживал его. Но так ли это важно для султана?
Аль-Адиль медленно повернулся на бок, подпер голову рукой. Ох уж эта англичанка! Ее не прельстишь описанием дивных красот, она хочет понимать. Но почему бы ему и не объяснить ей? Эмиру всегда нравились неглупые женщины, а эта, бесспорно, разумна и любознательна. Ему доставляло удовольствие беседовать с ней.
— Халифы Багдада происходят из древней династии Аббасидов, и они являются потомками пророка Мухаммада. Поэтому все правоверные сунниты почитают багдадского калифа своим духовным главой.
Джоанна только слегка кивнула. У нее кружилась голова, и ей очень хотелось прилечь подле эмира. Она уже не ощущала смятения, она была покорна и жаждала его прикосновений.
Эмир наблюдал, как она поправила одну из завитых и напомаженных прядей у виска. Ее ногти были выкрашены в цвет лосося, ажурные подвески на браслетах издавали мелодичный звон. Она опять взяла кусочек арбуза и, откусив белыми зубами немного розовой мякоти, облизала пальцы, коснувшись ими губ. Аль-Адиль возбужденно следил за движениями кончика ее языка. У него появилось ощущение, что она специально дразнит его.
— Иди ко мне, — глухо произнес Малик, протянув руку.
Она игриво отклонилась и поглядела на него почти с вызовом.
— Я обязана повиноваться? Я ваша рабыня?
— Ты моя мечта, — шепнул он и поцеловал ее руку у сгиба локтя.
Джоанна почувствовала, как по коже пошли мурашки.
Аль-Адиль стал покрывать ее руку поцелуями, медленно поднимаясь к обнаженному плечу.
— Я мечтал о тебе, я готов целовать следы твоих ног, благоухающих, словно розы.






