ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пару лет назад нью-йоркский адвокат Винсент Кальвино был вынужден покинуть родину. Колеся по свету, он наконец осел в Бангкоке и решил заняться частным сыском. Но не так-то это просто для фаранга –... Дом духов Кристофер Дж. Мур Christopher G. Moore Spirit House © Christopher G. Moore, 1992. This edition published by arrangement with Grove/Atlantic, Inc. and Synopsis Literary Agency © Ибрагимова Н.Х., перевод на русский язык, 2013 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015 У меня есть теория. Не каждая сингулярность взрывается, и не всякий взрыв создает вселенную, или книгу, или серию книг. Многие взрывы не такие уже большие. Они просто постепенно сходят на нет. Моей первой реакцией на идею написать книгу о частном детективе в чужой стране была мысль, что это подобно попытке пересадить хвост енота слону. С научной точки зрения подобная операция возможна, но люди заметят, что задняя часть слона выглядит как-то забавно. Затем я вспомнил свой опыт на улицах вместе с полицейскими трех стран, отступил на шаг назад и подумал, что у всех культур, стран и языков есть некоторые общие элементы. Частные детективы часто стремятся компенсировать неравенство и несправедливость, от которых страдают многие люди, не имеющие образования, власти или семьи. Лос-Анджелес Рэймонда Чандлера населен азартными игроками, наркоманами, пьяницами, бродягами и мошенниками. Я видел их тела в тюрьмах и моргах Нью-Йорка. Обитатели дна живут намного ниже уровня пентхауса. Черные лестницы и сточные канавы соединяют эти два мира. Богатые живут на один или два уровня выше закона. У них достаточно власти, чтобы обходить законы, и детективная литература о частных сыщиках описывает разрывы в социальной ткани, образующиеся тогда, когда закон испытывает слишком большое давление. Мы наблюдаем эту борьбу каждый день в новостях всего мира. Понимание природы такого конфликта ценностей

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она еще раз попыталась, зная, что он устанет от ее добродушной улыбки и полной неспособности услышать звук «в». Кальвино не принимал это на свой счет. Она говорила «уода» вместо «вода», «уандал» вместо «вандал» и «уампир» вместо «вампир». Примерно два или три года назад Кальвино пришло в голову, что отчасти ее обаяние, как и обаяние многих тайцев, живущих в Бангкоке, заключено в этой неспособности произнести четкий звук «в».

– Ладно, ладно, – ответил Винсент, выскальзывая из постели.

Шагая через комнату, он споткнулся о пустую бутылку «Меконга»

[4]

– не пинтовую, а самую большую бутылку с красно-золотой этикеткой. Запрыгал на одной ноге и снова упал на кровать, поднял ушибленную ногу и осмотрел ушибленный большой палец. Тот пульсировал болью с той же частотой, что и голова. Через несколько секунд Кальвино опустил руку вниз и поднял бутылку.

Служанка увидела, как он вышел из ванной. Она смотрела, как он с трудом идет к столу с завтраком. Утренний призыв проснуться, ритуальная прогулка жильца и ее комментарии насчет состояния его здоровья входили в ежедневный ритуал.

–

Кхан

Уини выглядит больным, – произнесла миссис Джэмтонг, когда он вышел, прихрамывая, из спальни, одетый в американскую футболку и хлопковые шорты. Полицейский револьвер тридцать восьмого калибра, на который у него не было лицензии, висел в кожаной наплечной кобуре под левой подмышкой. Винсент старался ходить босиком. Это входило в утренний ритуал. Служанка следила за каждым шагом, оценивала, пыталась определить размер ущерба и прикидывала шансы на то, сможет ли он добраться до стула без посторонней помощи. Кальвино чувствовал, как она его подбадривает: «Давайте, вы это сможете. Еще пара шагов. Еще один шаг. Молодец».

Миссис Джэмтонг всегда казалась удивленной, если он садился за стол, не свалившись лицом в тарелку с завтраком. Она любила рассказывать ему кровавые истории о

фаранге

лет сорока, который умер от инфаркта во сне, или когда шел по Сукхумвиту, или когда читал газету, или когда выпил стакан воды. Она считала, что

фаранги

долго не живут, и каким бы обычным делом они ни занимались, это слишком большая нагрузка для их сердца. Убийственная комбинация жары, скуки, дешевого «Меконга» и ночной жизни нон-стоп засасывала их, пережевывала и выплевывала, разрушая прежде всего сердце. «Рано или поздно, – говорила она ему, – я найду

Уини мертвым».

Миссис Джэмтонг выражала свои чувства при помощи четырнадцати заранее заготовленных улыбок, каждая имела свои нюансы. Она могла много дней общаться с помощью языка разнообразных улыбок и не произнести ни одного предложения. Ее улыбку в то утро можно было перевести как нечто вроде: «Невероятно, печень Кальвино уцелела и прожила еще один день».