Все портреты, написанные мной с него, неудержимо расплывались, прежде чем я мысленно успевал сопоставить их друг с другом.
Я закрыл глаза и надавил ладонью на веки, чтобы схватить хотя бы самую малую деталь в его облике.
Пустота, пустота.
Я остановился в центре комнаты и взглянул на дверь, как я это сделал раньше, когда он вошел, и начал воображать: вот он обходит угол, вот ступает на кирпичный пол, теперь читает дверную табличку «Атанасиус Пернат», а теперь входит. Напрасный труд.
Мне не удалось восстановить в памяти ни малейшего следа того, как он выглядел внешне.
На столе я видел книгу и мысленно представлял руку, извлекающую книгу из кармана и протягивающую ее мне.
Я даже не мог вспомнить, была ли рука в перчатке или оставалась обнаженной, молодая или морщинистая, украшена кольцами или нет.
И тогда меня вдруг осенила необычная идея.
Как будто она была внушена мне, и я был не в силах сопротивляться ей.
Я надел пальто, водрузил на голову шляпу, вышел в коридор и спустился по лестнице. Затем не спеша стал возвращаться к себе в каморку.
Я шел так же медленно, как он, когда поднимался ко мне. И, едва открыв дверь, увидел, что моя каморка погружена в сумрак. Разве не было еще светло, когда я только что выходил?
Сколько же времени я ломал себе голову, если не заметил, что уже давно стемнело!
И я попытался воспроизвести походку и выражение лица незнакомца, но ничего не мог вспомнить.
Впрочем, мог ли я добиться успеха, копируя незнакомца, если у меня не было ни малейшего представления о его внешности?
Однако вышло иначе. Совсем иначе, чем я думал.
Моя кожа, мускулы, тело вдруг обрели память, обойдясь без помощи мозга. Они двигались вопреки моим желаниям и намерениям.
Как будто мое тело больше не принадлежало мне!
Едва я сделал несколько шагов по комнате, как моя походка стала тяжелой и непривычной для меня.
«Это шаркающая походка человека, готового в любое время упасть», — сказал я себе.
Да, да, да, то была его походка!
Мне стало совершенно ясно — это именно он.
У меня было чужое безбородое лицо с выдающимися скулами и раскосыми глазами.
Я чувствовал это, но не мог взглянуть на себя со стороны.
Это не мое лицо, в ужасе хотелось мне закричать, я пытался ощупать его, но рука не повиновалась мне, а опустилась в карман и извлекла книгу.
Точь-в-точь так же, как он это делал недавно.
Вдруг я снова оказался за столом без шляпы и пальто, и этот я был я. Я. Я.
Атанасиус Пернат.
Меня трясло от ужаса и страха, сердце вот-вот готово было разорваться, и я чувствовал: таинственные пальцы, только что шарившие в моем мозгу, оставили меня в покое.
Я еще ощущал в затылке ледяной след от их прикосновения.






