ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Когда Вася Волжин уходил на фронт, война рисовалась ему чем-то вроде массовой стрельбы в тире или на полигоне. Год назад он окончил снайперскую школу Осоавиахима, получил диплом и был уверен, что ему... Георгий Травин СНАЙПЕР >© > — україномовна пригодницька література >Художник П. Н. Панкисевич — Как не знать? — спокойно ответил стар» шина. — Очень даже хорошо знаю. Что это за старшина, если своих людей не знает! — Так почему ж вы вручаете мне простую винтовку? — Она не так проста, как вам кажется. — Но она без оптики! Неужели в полку нет снайперских винтовок? — Как не быть, — с прежней невозмутимостью отвечал старшина. — Найдутся. А у вас есть данные, чтоб такой винтовкой владеть? — неожиданно спросил он. Вопрос этот удивил Волжина. — Какие же еще вам данные? У меня диплом. — Этого маловато, — улыбнулся старшина. — Здесь и дипломы испытаниям подвергаются, экзаменуются то-есть. Вот, как понюхает пороху ваш диплом, тогда и видно будет, дать или не дать дипломированному снайперу снайперскую винтовку. — Как же не дать-то? — испугался Волжин, никак не предвидевший такого оборота дела. — А очень просто! Может, у вас диплом распрекрасный, а нервы слабые. Может, стрелок вы сверхметкий, а других качеств снайпера у вас ни на грош. Ведь и в школе, небось, говорили вам, что снайперу, кроме меткости, много еще кой-чего требуется? — Говорили. — То-то и оно! Там об этом ваши преподаватели говорили, а тут сама жизнь твердит. Обстановка здесь, товарищ Волжин, не та. На стрельбище вовсе даже непохожая. Это вы и сами скоро увидите. Вот если и в здешней обстановке вы сможете хорошо действовать, значит, вы есть настоящий снайпер. Понял? — Понятно! — с невольным вздохом отвечал Волжин. — А вздыхать нечего! — рассмеялся старшина. — Берите пример с Пересветова. Он получил такую же винтовку, без оптики, и слова не сказал, с претензиями к начальству не пристает и не вздыхает. А у него дипло

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Бывает, стрелки из своих траншей с немцами переругиваются. Ну, тут интересно, конечно, какое-нибудь немецкое словечко подпустить. Позабористее! А для снайпера такое развлеченье не годится. Наше дело тихое, молчаливое. Сидишь — молчишь. Стрельнул-тем более помалкивай… Нет, Вася, зря ты время тратишь. Не досыпаешь из-за этой немецкой учебы. И письма домой писать перестал. А мать, небось, ждет не дождется письмеца от тебя. Я вот отцу два-три письма в неделю посылаю.

При этих словах друга Волжин тяжело вздохнул. Время-то он нашел бы, но писать было необыкновенно трудно: тут он вступал в конфликт со своей совестью. Дело в том, что, не желая тревожить мать, он не сообщил ей, что попал уже на фронт, а написал только, что изменился номер их полевой почты: пусть думает, что он находится по-прежнему в тылу, в полной безопасности — так ей, полагал он, будет легче. Но ложь, пусть даже «святая ложь», как ее называют, была противна его натуре. Поэтому писать матери было для него так мучительно, и писать он стал действительно редко…

Затишье, как всегда, кончилось неожиданно. Ночью батальон подняли по тревоге и перебросили в траншею на правый фланг участка, обороняемого полком.

Здесь Волжин и Пересветов поняли, что тот обстрел в пути, который солдаты называли «боевым крещением», и все те огневые налеты, которые бывали и в дни «затишья», — все это еще не было настоящим боевым крещением. Настоящее боевое крещение начиналось только теперь.

Как было установлено позднее, противник ударил в стык двух полков силами трех батальонов пехоты, которую поддерживали артиллерия и минометы.

Бой начался на рассвете и закончился только к полудню. За это время гитлеровцы пять раз ходили в атаку.

Под прикрытием сильного огня минометов им удалось добежать почти до самого бруствера нашей траншеи. Тогда капитан Ивлев поднял свой батальон в контратаку. В облаках дыма и пыли, заволакивавших бруствер, выросли грозные фигуры со штыками наперевес. Завязалась рукопашная схватка.

— За Родину! За Сталина! За Ленинград! — прокатилось вдоль бруствера в тишине, сменившей грохот стрельбы (теперь хлопали только отдельные пистолетные вы-стрелы, да иногда гремела ручная граната).

Рядом, плечом к плечу, дрались с врагом Волжин и Пересветов. Тут им пригодились приемы, которым обучали в запасном полку. Они кололи врага штыками и наносили сокрушительные удары прикладами. Оба были сильные и ловкие парни.

После короткой ожесточенной схватки уцелевшие немцы обратились в бегство.

К полудню все было кончено.

Сидя на ящике из-под патронов (много их освободилось в этот день!), капитан Ивлев выслушивал донесения своих командиров.

— А что, как наши снайперы, Волжин и Пересветов? — спросил он командира первого взвода.

— На высоте! — отвечал тот.