ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что можешь сию мин. мя гнать. - А- а- а! . . Вот как! Ну иди тогда! Катись! . . Скатертью дорога! Чтоб бог забрал того, кто об этом пожалеет! - задыхаясь от гнева, продолжал он. - Но прежде я это твое бесстыжее лицо разукрашу до неузнаваемости! - Грубо схватил за плечи и, тяжело дыша, уставился на нее налившимися кровью глазами.

- Ошибаешься, если думаешь, что я уйду отсюда как обидевшаяся. Я не того отца дочь, чтобы уходить и возвращаться. Оставь мя, как это положено делать. При свидетелях сними с мя имя своей жены- вот тогда я уйду. - Мад. спокойно выдержала его взг. Сколько ни вглядывался, Ал. не уловил в ее глазах и тени страха или беспокойства. Ее невозмутимый взг. был полон достоинства, и он понял: она не только не боится быть побитой, но нарочно провоцирует его на это. Дрожащим от сдерживаемого волнения гол. уже более спокойно прог: - С какой стати я должен тя оставлять? Это ведь ты не хоч. со мной жить- вот сама и уходи. Удерживать не стану. - Такая дет. игра не по мне. - Ну кого я у тя убил, что ты так ненавидишь мя? - стиснул ее в объятиях Ал. - Пусти. Ну отпусти же! Разве не ты только что собирался мя побить? - Не могу я тя бить, Мад. . Ты ж такая маленькая, слабенькая. . хотя и большая вредина, и настоящая колючка. . Уж лучше ты. . Ну ударь, если хоч, я же виновник смерти всех твоих умерших, начиная от 7го колена. . . Прошло неск. месяцев. Мад. и в самом деле иногда хотелось, чтобы Ал. сорвался наконец, побил ее, и потому подчас она нарочно возражала ему, спорила. Она понимала, что тогда было бы легче поддерживать прежнюю неприязнь к нему и внутреннюю непримиримость. Но неизменно хор. отношение мужа, его стремление всегда и во всем угодить обезоруживало, и было все труднее и труд. выдерживать взятую на ся роль великомученицы. Все ее провокационные уловки пропадали втуне- (устар. )бесплодно, напрасно. - Ал. колкости принимал снисходительно и великодушно прощал капризы, тем более что она, не лишенная внутреннего такта, никогда не переступала в обращении с ним допустимых границ, не говоря уже о том, что на людях неизменно вела ся как примерная, безропотная жена, каких бы нравственных усилий ей это ни стоило. И теперь, чем дальше, тем чаще ловила ся на том, что, хотя разумом с мужем не совсем еще смирилась, однако сердца на него уже не держит, нет в нем прежней неприязни.

К тому же новые условия жизни в благоустроенной кв. со всеми удобствами, освободившие от уймы постоянных утомительных забот, действовали весьма благотворно. Она опять втянулась в зан. У нее теперь было много свобод. врем. что давало возможность спокойно заниматься, читать худож- ую лит- ру- словом, жить не 1ми только заботами, жить "по- чел- ки". Поддерживать же в кв. безупречный порядок было для нее, привыкшей к гораздо большим заб, сущим пустяком. Ал.