в ней что- то болезненно перевернулось, что воля изменяет ей, и уже не в силах устоять, изменившимся голосом взмолилась: - Ради своего бога, перестань. . - Как долго я ждал этой минуты, Мад. . Она не сразу высвободилась из его объятий. - Уйди отсюда. . - выговорила дрожащим от волнения и слез голосом, отворачиваясь к окну. Иб. прерывисто вздохнул. Помедлив минуту, глухо сказал: - Ладно, ухожу. Но знай: я не отступлюсь. .
Мад. слышала его медленно удаляющиеся тяжелые шаги, но не оглянулась, пока за ним не зак. дверь. Прислонившись лбом к холод. стеклу , неподвижно застыла на неск. мин. Потом, с трудом сдерживая слезы, села за стол, закрыла руками горящее лицо. Она в душе проклинала, ненавидела себя за эту минутную слабость. "Все! . . С головой себя выдала. . Теперь он точно подумает, что просто ломаюсь, цену набиваю. . Какой ужас! . . Не приведи бог- и в самом деле так решит. . Тогда он вправе презирать мя, разве порядочная станет в такой ситуации набивать цену! Любая мало- мальски стоящая бросится на грудь, замолит о прощении. . "Она сознавала, что в ту минуту была на грани этого. Но чудом удержалась. "О боже! - если бы я могла стать прежней непорочной дев. . Если б только могла. . Но это невозможно, нев. . Иб. родной мой, ну как же ты не понимаешь, не имею я теперь права. . Не могу я такой. . Ну зачем я тебе теперь? Зачем? Ты же золотой души человек, ты же гораздо лучшей достоин. . "Она понимала, что со своим тяжким грузом пережитого просто не в состоянии дать ему счастье. Предчувствовала неминуемый под гнетом житейской, бытовой прозы крах иллюзий о светлой, возвышенной любви. Путал призрак неотвратимого разочарования. Но мучили сомнения: хватит ли сил устоять перед настойчивостью Иб. Где- то в самой глубине души нет- нет да поднимался новый, неведомый доселе голос, коварно нашептывавший: "А стоит ли? . . Какой смысл в этой жертве? . . Кому она нужна? ". Прежнее невозмутимое спокойствие и уверенность в себе изменили ей, поскольку в эту мин. поняла, что 1ая любовь не умерла, она, помимо ее воли, все эти годы подспудно жила в ней. "Ах ты. . Обыкновенная самка, и никто больше. . - мысленно обрушилась на себя. - 1го поцелуя оказалось достаточно, чтобы забыла все свои клятвенные заверения, все свои жертвенные обещания и непоколебимые решения. . Но нет уж, дрянь ты этакая, - я не позволю те так быстро пасть. Еще посмотрим, кто кого! . . "- таким беспощадным самобичеванием она пыталась теперь заглушить поднимающийся в ней запоздалый стыд и угрызения совести.
Спустя неск. мин. спохватившись, поспешила домой, подгоняемая стремлением поскорее увидеть сына. Преследовал безотчетный страх за него, и, подхлестываемая этим страхом, весь путь до своего дома проделала почти бегом. Во дворе с группой ровесников стоял Мустафа. Не видя поблизости сына, Мад.






