ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

в ней что- то болезненно перевернулось, что воля изменяет ей, и уже не в силах устоять, изменившимся голосом взмолилась: - Ради своего бога, перестань. . - Как долго я ждал этой минуты, Мад. . Она не сразу высвободилась из его объятий. - Уйди отсюда. . - выговорила дрожащим от волнения и слез голосом, отворачиваясь к окну. Иб. прерывисто вздохнул. Помедлив минуту, глухо сказал: - Ладно, ухожу. Но знай: я не отступлюсь. .

Мад. слышала его медленно удаляющиеся тяжелые шаги, но не оглянулась, пока за ним не зак. дверь. Прислонившись лбом к холод. стеклу , неподвижно застыла на неск. мин. Потом, с трудом сдерживая слезы, села за стол, закрыла руками горящее лицо. Она в душе проклинала, ненавидела себя за эту минутную слабость. "Все! . . С головой себя выдала. . Теперь он точно подумает, что просто ломаюсь, цену набиваю. . Какой ужас! . . Не приведи бог- и в самом деле так решит. . Тогда он вправе презирать мя, разве порядочная станет в такой ситуации набивать цену! Любая мало- мальски стоящая бросится на грудь, замолит о прощении. . "Она сознавала, что в ту минуту была на грани этого. Но чудом удержалась. "О боже! - если бы я могла стать прежней непорочной дев. . Если б только могла. . Но это невозможно, нев. . Иб. родной мой, ну как же ты не понимаешь, не имею я теперь права. . Не могу я такой. . Ну зачем я тебе теперь? Зачем? Ты же золотой души человек, ты же гораздо лучшей достоин. . "Она понимала, что со своим тяжким грузом пережитого просто не в состоянии дать ему счастье. Предчувствовала неминуемый под гнетом житейской, бытовой прозы крах иллюзий о светлой, возвышенной любви. Путал призрак неотвратимого разочарования. Но мучили сомнения: хватит ли сил устоять перед настойчивостью Иб. Где- то в самой глубине души нет- нет да поднимался новый, неведомый доселе голос, коварно нашептывавший: "А стоит ли? . . Какой смысл в этой жертве? . . Кому она нужна? ". Прежнее невозмутимое спокойствие и уверенность в себе изменили ей, поскольку в эту мин. поняла, что 1ая любовь не умерла, она, помимо ее воли, все эти годы подспудно жила в ней. "Ах ты. . Обыкновенная самка, и никто больше. . - мысленно обрушилась на себя. - 1го поцелуя оказалось достаточно, чтобы забыла все свои клятвенные заверения, все свои жертвенные обещания и непоколебимые решения. . Но нет уж, дрянь ты этакая, - я не позволю те так быстро пасть. Еще посмотрим, кто кого! . . "- таким беспощадным самобичеванием она пыталась теперь заглушить поднимающийся в ней запоздалый стыд и угрызения совести.

Спустя неск. мин. спохватившись, поспешила домой, подгоняемая стремлением поскорее увидеть сына. Преследовал безотчетный страх за него, и, подхлестываемая этим страхом, весь путь до своего дома проделала почти бегом. Во дворе с группой ровесников стоял Мустафа. Не видя поблизости сына, Мад.