ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Один из самых ярких детективных романов XX века. Роман, который лег в основу замечательного фильма с Николаем Крюковым, Марианной Вертинской и Антанасом Барчасом в главных ролях. Группа состоятельн... Предисловие «Смерть под парусом» — первая из моих опубликованных книг, хотя это и не первое мое произведение: в возрасте двадцати одного года я написал книгу о жизни мужчин и женщин в провинциальном университете того времени. К счастью, это произведение не было опубликовано и рукописи больше не существует. Я очень рад, что «Смерть под парусом» публикуется повторно. В 1932 году, когда был написан этот роман, мне было двадцать шесть, и для меня самого — но не для окружающих — выход книги стал сигналом, что следует отказаться от научной карьеры и посвятить себя литературе. Мне всегда этого хотелось, и я подумал, что пора начинать. Почему первым стал детектив, я не понимал тогда и не понимаю теперь. Наверное, чувствовал, что принадлежу к тем писателям, которым нужно попробовать себя в разных жанрах, прежде чем они поймут, что у них лучше получается. Как бы то ни было, я сочинил изящный выдуманный детектив в духе того времени. Его очень тепло приняли, и я обнаружил, что, почти вырвавшись из ловушки науки, иду навстречу другой. Разного рода искушения толкали меня на путь автора детективов. На самом деле у меня никогда не было намерения вновь браться за детективы. Сочинять их очень интересно, но они отнимают не меньше времени, чем обычный роман, а я уже знал, чего хочу, и понимал, что у меня едва ли хватит на это времени. Будь у меня вторая жизнь, я бы с удовольствием написал еще несколько детективов. Причем не ограничился бы рамками жанра «Смерти под парусом». Я создал бы настоящий детективный роман, максимально приближенный к реалистическому. Еще никто, даже Сименон, не написал того, чего хотелось бы мне. Я убежден, что возможности жанра далеко не исчерпаны. Чарлз Перси Сноу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы рассмеялись и снова крикнули:

— За Кристофера!

Затем послышался жалобный голос Филиппа:

— А вы будете праздновать, если я тоже устроюсь на работу?

— Мой дорогой Филипп, — ласково ответила Эвис, — мы все ужасно расстроились бы, случись такое. Единственное, в чем мы можем быть уверены, — это факт, что ты абсолютно ничего не делаешь.

Филипп выпрямился, изображая оскорбленную гордость.

— Ты дитя, Эвис, и еще ничего не понимаешь. Кстати, Тоня всерьез подумывает, не взять ли меня к себе секретарем.

Ладонь Тони легла на его плечо.

— Его единственной обязанностью будет вскрывать мои письма, — хриплым голосом произнесла она.

— Зачем вам это нужно? — удивился я.

— Разумеется, чтобы заставить его ревновать. — Она изогнула свои высокие брови. — Филипп — англичанин до мозга костей и не будет их читать, если ему не платят. А так ему придется внимательно просматривать письма, и я надеюсь, это его возбудит. Даже если мне придется писать любовные письма себе самой.

Девушка на мгновение задержала взгляд на Филиппе, и мне показалось, что лишь вмешательство Роджера помешало им поцеловаться на глазах у всех.

Но Роджер, умевший находить выход из неловкого положения, громогласно объявил:

— А теперь, дети, пора спать. Утром, еще до завтрака, я рассчитываю отплыть в Хорнинг.

— Полагаю, завтракать будем в Хорнинге, — проворчал Филипп. — Это значит, что придется вставать до неприличия рано.

— Ради всего святого, почему ты всегда снимаешься с якоря до завтрака? — зевая, спросил Кристофер.

— Не понимаю, какая разница — я всегда встаю в восемь и управляю яхтой сам. А вы, лентяи, можете еще часик поваляться в постели, — ответил Роджер, улыбаясь Кристоферу.

Я заметил, что они на дружеской ноге, и подумал, что после соперничества за Эвис такое поведение делает честь им обоим.

— Кроме того, всем полезно хотя бы две недели пожить без всяких удобств, — с усмешкой прибавил он.

— А где моя постель, Роджер? — осторожно поинтересовался я. — На крыше рубки? Там мне уж точно будет достаточно неудобно.

Роджер встал и потянулся; лицо его было красным и лоснящимся от пота.

— Нет, мы с вами спим здесь, на этих двуспальных койках. Самому старшему и самому толстому нужно побольше места. Всю прошлую неделю девушки занимали двуспальные койки в каюте на корме. Не знаю почему. Просто мы их балуем. А этим троим паразитам досталось три одиночных койки в центре судна. Так мы спали всю неделю

[2]

.

— Ты сам ни на йоту не веришь в свои спартанские теории — иначе подвешивал бы себя на мачту головой вниз и спал в таком положении, — возразила Эвис Роджеру, убирая стаканы со стола.

— Моя дорогая Эвис, — громогласно заявил Роджер, — никто из вас так и не понял, в чем смысл такого рода отдыха. «Преодолевать трудности в комфорте».