— Почему вы замолчали? Вы было испугались, что Версаль ничему не научил меня? Что я позволю ухаживать за собой, как за какой-нибудь деревенской простушкой? С вашей стороны это просто глупо. Как раз сейчас маркиз по всем правилам просит у дяди моей руки.
— Значит, по обычаям Версаля самое главное — получить согласие дяди?
— А что же ещё?
— Ваше согласие. Ведь дело касается вас.
Алина засмеялась.
— Я — послушная племянница… когда меня это устраивает.
— И вас устроит, если ваш дядя примет столь чудовищное предложение?
— Чудовищное? — в негодовании переспросила она. — Но почему, позвольте узнать?
— По целому ряду причин, — раздражённо ответил Андре-Луи.
— Назовите хотя бы одну. — В голосе Алины звучал вызов.
— Он вдвое старше вас.
— Вы преувеличиваете.
— Ему по меньшей мере сорок пять.
— Но выглядит он не старше тридцати. Он очень красив, уж этого-то вы не можете не признать. Кроме того, он богат и знатен, чего вы также не станете отрицать. Маркиз — самый блестящий дворянин Бретани, он сделает меня благородной дамой.
— Вас сделал ею Бог, Алина.
— Вот это уже лучше. Иногда вы бываете почти учтивы.
Алина пошла вдоль парапета, Андре-Луи — рядом с ней.
— Я способен на нечто большее, что и докажу вам, объяснив, почему вы не должны позволить этому чудовищу осквернить прекрасное творение Господа.
Алина нахмурилась и поджала губы.
— Вы говорите о моём будущем муже, — с упрёком проговорила она.
Бледное лицо Андре-Луи побледнело ещё сильнее.
— Вы уверены? Всё уже решено? Неужели ваш дядя согласится на этот брак? В таком случае, вас без любви продадут в рабство человеку, которого вы совсем не знаете. Я мечтал о лучшем будущем для вас, Алина.
— Что может быть лучше, чем стать маркизой де Латур д'Азир?
Андре-Луи в сердцах взмахнул руками.
— Разве мужчины и женщины — суть имена? А душа? Неужели она ничего не значит? Неужели всё счастье и радость жизни заключаются в богатстве, развлечениях и пустых громких титулах? Вы всегда казались мне высшим, почти неземным существом, Алина. Вы наделены сердцем чутким, рвущимся к восторгам и радостям жизни; умом возвышенным и тонким; душой, как мне казалось, способной за внешней шелухой и фальшью провидеть истинную сущность вещей. И такие дары вы готовы променять на мишурный блеск иллюзорного величия, готовы продать душу и тело за громкий титул маркизы де Латур д'Азир!
— Вы неделикатны, — заметила Алина, и, хоть брови её продолжали хмуриться, в глазах горели смешинки. — И слишком поспешны в выводах. Согласие дяди сведётся к тому, что он разрешит маркизу просить моего согласия. Вот и всё. Мы с дядей Кантеном понимаем друг друга, и я не репа, чтобы меня продавать.
Андре-Луи смотрел на Алину. Его глаза сияли, бледные щёки медленно заливал яркий румянец.






