ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Скарамуш Рафаэль Сабатини КНИГА I. МАНТИЯ Глава I. РЕСПУБЛИКАНЕЦ Он появился на свет с обострённым чувством смешного и врождённым ощущением того, что мир безумен. И в этом заключалось всё его достояние. Само его происхождение было весьма туманно, хотя жители деревушки Гаврийяк довольно быстро приподняли завесу таинственности. Простодушные бретонцы оказались не так простодушны, чтобы дать ввести себя в заблуждение вымышленным родством, которое не отличалось даже таким достоинством, как оригинальность. Когда некий дворянин объявляет себя крёстным отцом невесть откуда взявшегося младенца и проявляет неустанную заботу о его воспитании и образовании, то и самый неискушённый селянин прекрасно понимает, в чём тут дело. Итак, добрые обитатели Гаврийяка не питали иллюзий относительно родства Андре-Луи Моро — так назвали мальчика — и Кантена де Керкадью, сеньора де Гаврийяка, чей огромный серый дом высился на холме над деревней. Грамоте и азам наук Андре-Луи обучался в деревенской школе. Жил он у старика Рабуйе — стряпчего, который в качестве поверенного вёл дела господина де Керкадью. Когда мальчику исполнилось пятнадцать лет, его отправили в Париж изучать право в коллеже Людовика Великого [2] . Вернувшись в родные места, он занялся адвокатской практикой совместно с Рабуйе. Все расходы оплачивал господин де Керкадью; он же, препоручив Андре-Луи попечительству Рабуйе, продемонстрировал явное желание обеспечить будущность молодого человека. Андре-Луи, со своей стороны, как нельзя лучше использовал предоставленные ему возможности. Мы видим его в возрасте двадцати четырёх лет, нашпигованным такой учёностью, каковая в голове заурядной вполне могла бы вызвать интеллектуальное несвар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подобные действия, направленные против божьих созданий… О, вы можете усмехаться, сударь, но они — такие же божьи создания, как и мы с вами, хоть эта мысль нестерпима для вашей гордыни. Перед Богом…

— Прошу вас, господин аббат, избавьте меня от проповеди.

— Вы издеваетесь, сударь. Вы смеётесь. Интересно, будет ли вам смешно, когда Господь призовёт вас к ответу за чинимые вами насилия и пролитую кровь?

— Сударь! — Шевалье де Шабрийанн вскочил, и голос его прозвучал как удар хлыста. Но маркиз удержал кузена.

— Сядьте, шевалье. Вы мешаете господину аббату, а мне хотелось бы дослушать его. Он чрезвычайно занимает меня.

Андре-Луи, сидевший у двери, тоже встал. Объятый тревогой и предчувствием беды, он подошёл к другу и взял его за руку.

— Нам лучше уйти, Филипп, — сказал он.

Но тот уже не мог совладать со своим порывом.

— Сударь, — сказал он маркизу, — подумайте о том, кто вы сейчас и кем вы станете. Вспомните, что вы и вам подобные живёте злоупотреблениями, и задумайтесь над тем, какие плоды они должны принести в итоге.

— Бунтовщик! — презрительно проговорил маркиз. — Вы имеете наглость заставлять меня слушать всякий вздор, выдуманный вашими так называемыми современными интеллектуалами!

— Вздор, сударь? Вы думаете… вы действительно считаете всё мною сказанное вздором? Феодальная власть держит в тисках всё живое и ради собственной выгоды выжимает из народа все соки! Она заявляет права на воды рек и огонь, на котором бедняк печёт свой хлеб, на траву и ячмень, на ветер, что вращает крылья мельниц! Крестьянин не может ступить на дорогу, перейти реку по шаткому мосту, купить локоть ткани на деревенском рынке, не заплатив налога! По-вашему, всё это — вздор? Но вам и этого мало! В уплату за малейшее посягательство на ваши «священные» привилегии вы отнимаете у несчастного самую жизнь, нисколько не думая, на какое горе обрекаете вдов и сирот! Неужели вы успокоитесь только тогда, когда ваша тень проклятием ляжет на всю страну? Или в гордыне своей вы полагаете, что Франция — этот Иов среди народов — будет вечно терпеть ваше ярмо?

Филипп остановился, словно ожидая ответа. Но ответа не последовало. Маркиз в молчании внимательно смотрел на молодого человека; в его глазах поблёскивал зловещий огонь, в уголках губ застыла презрительная полуусмешка.

Андре-Луи потянул друга за рукав.

— Филипп!

Де Вильморен смахнул его руку и продолжал с ещё большим фанатизмом:

— Неужели вы не замечаете, что собираются тучи, предвещающие бурю? Вы, вероятно, полагаете, будто Генеральные штаты, созываемые господином Неккером и обещанные на будущий год, станут заниматься только изобретением новых податей для спасения государства от банкротства? Если так, то вас ждёт разочарование.