ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Библиотека проекта «История Российского государства» – это рекомендованные Борисом Акуниным лучшие памятники мировой литературы, в которых отражена биография нашей страны, от самых ее истоков.Роман... Вещий Олег Борис Львович Васильев Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается. Библиотека проекта Бориса Акунина «История Российского государства» издается с 2014 года © B. Akunin, 2015 © Б. Васильев, наследники, 2015 © ООО «Издательство АСТ», 2015 – Здесь земля Великого Новгорода, – отозвался Сигурд. – Звери принадлежат князю Рюрику. Пусть ищут добычи в своих землях, или я расскажу об этой встрече их конунгу Олегу. – Тут охотник из дома Олега! – В голосе старшего послышался смешок. – А здесь – я, воспитанник великого князя Новгорода Рюрика! – с раздражением крикнул Сигурд. – Пусть посмотрит на мою охоту, если желает поучиться! Некоторое время у саней шли бурные споры, дважды ветерок донес тонкий мальчишеский голос. Потом русы дружно развернули коней и исчезли за поворотом. Воины вновь принялись рубить шесты, а к Сигурду подошел старший. – Олегов приемыш. Румяный мальчишка. На первую охоту выехал, а тут – мы. Обиделся, даже губы задрожали. – Я тут не ради охоты. – Добудем. Не застыл? Может, тулуп принести? – Лучше воев поторопи. Воинов поторапливать не пришлось: они уже очищали сваленные ели от сучьев. Закончив работу, трое разобрали шесты и пошли к сугробу, что намело за выворотнем. По указанию старшего стали осторожно подниматься на него, шестами ища опору. – Готовы? Начнете, когда знак подам, – сказал старший. – Идем, Сигурд. Сигурд проверил, легко ли ходит меч в ножнах, проваливаясь, пошел за старшим. – Видишь дыхало? – Старший указал на дыру в сугробе, откуда поднимался чуть приметный парок. – Где стать, сам прикинь, а вылезать будет здесь. – Вижу. Вели поднимать. – Буди хозяина! – крикнул старший, о

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я съем печень, когда ты будешь растирать мое тело. Так медведь скорее войдет в меня. Сними железо, от него веет холодом.

Сигурд подложил в очаг поленья и бесшумно вышел. И снова тишина, тяжкие сумерки и огромные пространства со всех сторон стиснули смятенную душу израненного варяга.

…Нет, Великий Один не оставит его только потому, что он уцелел в боях. Бог воинов сам прикрывал его своим невидимым щитом, сам наказал его старостью и болью во всех ранах и переломах. Сам оставил его наедине с вечными сумерками, чтобы он вспомнил все свои битвы, чтобы живым отчитался перед самим собой. И он должен воскресить свой путь, просеять сквозь воспоминания всю свою жизнь, ощутить заново восторг побед и горечь поражений. И тогда, очищенный, он войдет туда, где возле вечных костров пируют павшие в боях воины. Да, только так можно понять сон, который третий раз посетил его. И он правильно сделал, приказав сегодня наполнить кубок не славянским медом, не родным пивом, а священным напитком забвения. Он, конунг и князь Рюрик, обязан исполнить волю своего бога, ниспосланную ему в трехкратных сновидениях. Это будет непросто, но нет иного пути к кострам благословенной Вальхаллы…

Рюрик протянул руку, ощутив вдруг во рту давно забытый вкус горького напитка, и опустил ее на прикрытые медвежьей полстью колени. Вспомнил и улыбнулся над тщеславием юности: он пил его молодым воином, мечтая стать конунгом, избранным за мудрость и отвагу. Но мудрость тогда еще не созрела, а отвага требовала доказательств. Как и все воины, он жевал сушеные мухоморы: это добавляло ему ярости, но он все же надевал кольчугу. Кольчугу снимали те, кто объявлял себя берсерком – медведем-воином: только им давался волшебный напиток. Они пили его перед битвой и бились обнаженными по пояс в первых рядах, не ощущая ни страха, ни боли. А после боя сутками отлеживались в шалашах, и тело их ломала нерастраченная ярость. Тогда они и впрямь становились похожими на медведей, и их рычание пугало воинов. В их честь пели у костров, им доставалась лучшая доля добычи, ими громко восхищались, но не любили и побаивались, потому что берсерк мог убить и своего, если в его отравленном мозгу ни с того ни с сего вспыхивала обида.

Юность слепнет от славы, но он мечтал о власти и не ослеп. Путь к власти лежал через славу, и он, едва приручив меч, объявил себя берсерком, положив кольчугу к ногам конунга.

– Ты молод, – сказал конунг.

– Я стану взрослым после первой битвы. Либо разожгу для тебя костер ожидания в стране воинов.

– Хочешь, чтобы в твою честь пели у костров? – усмехнулся конунг. – Что ж, я принимаю твою кольчугу. Скажи об этом Старому.

Конунг брал кольчуги берсерков, Старый давал волшебный напиток. Об этом знал каждый воин, но не каждый намеревался стать вождем.