Во всяком случае, у нас вы не умрете с голода, друг мой...
— Я в этом никогда не сомневался. Впрочем, этот суп просто восхитителен...
— Это творение Феодосии. Ей не сравниться с великими поварами древности: знаменитым Архесгратом, Агисом Родосским, Нереем из Кио или Кариадом из Афин, но она была среди лучших на Мальте. Там она служила у министра Франции, этого презренного Карузона, чьи махинации способствовали тому, что остров попал в лапы консульского правительства в 1798 году...
Не испытывая ни малейшего желания выслушать урок истории, который отвлек бы его от цели, Гийом не поддержал разговор, а сосредоточился на своей тарелке. Только опустошив ее, он заметил:
— Уже второй раз вы упоминаете Мальту, господин бальи. Если я вас правильно понял, то вы недавно говорили о том, что именно там расстались со своим протеже. Не соблаговолите ли рассказать мне, при каких обстоятельствах?
— Отчего же не рассказать? Если вы перенесетесь в то время, когда мы сели на корабль в той пустынной бухте, то вы, без сомнения, вспомните, в чем я вам тогда признался. Мы направлялись в Голландию, где я намеревался присоединиться к принцу Конде в Штейнштадте...
Если глава армий роялистов принял нас в смысле эмоций и энтузиазма так, как мы и ожидали, то в этом приеме присутствовала и разумная нота. Войскам невозможно было объявить, что в ставке находится Людовик XVII, не подвергая его жизнь опасности. Много было и тех, кто готов был сражаться за дело принцев, дядей маленького короля, а не за него самого, о котором сторонники этого дьявола, графа Прованского, без стеснения говорили, что он сын не Людовика XVI, а слишком соблазнительного графа де Ферзена. Брат короля, в то время укрывшийся в Вероне, но по-прежнему стремившийся получить корону, о которой он мечтал с детства и ради владения которой он всегда был готов на любые преступления, содержал множество агентов. Правда, чаще им платили обещаниями, а не деньгами. У него оставались соучастники даже в окружении Конвента. Вывод следовал один: юного короля необходимо было вывести из-под возможного удара.
И бальи было поручено доставить его в Рим, где его прапратетушки, Аделаида и Виктория, дочери Людовика XV, пользовались щедрым гостеприимством Папы Пия VI. В действительности именно суверенному понтифику принц Конде собирался доверить драгоценного подростка.
Драгоценность, да и в то же время и помеха, даже после официального сообщения о смерти в Тампле последнего ребенка из тех, кем заменили сына Марии-Антуанетты. Граф Прованский тогда объявил себя королем под именем Людовика XVIII, а после падения Робеспьера проявлял нетерпеливое желание собрать куски трона.






