― Мы медленно шли по направлению к школе. Взгляд тети был устремлен ввысь, за верхушки деревьев, в небо. ― Еще немного поезжу, еще чему-нибудь научусь. Ты знаешь, что я всегда увлекалась ботаникой и собирала гербарии? Я привезла замечательную коллекцию из своего путешествия. Вот так. А потом ― домой. ― Она быстро взглянула на меня. ― Теперь у меня есть свой дом. Недавно я увидела его, и мне показалось, что он идеально мне подходит, поэтому я купила его. В один прекрасный день ты обязательно его увидишь.
Не «приезжай погостить», не «наверное». Просто ― «обязательно увидишь».
― А какой он? ― спросила я.
― Хороший, в густом лесу, с садом, а за садом ― река. Фруктовые деревья, цветы, посаженные для пчел. Идеальное место для любителя ботаники. Зимой тишина, а летом ― только пение птиц. Абсолютно уединенное место, где есть все, чтобы хорошо отдохнуть.
В моем возрасте уединенный отдых казался весьма малопривлекательным, но вот…
― А животных вы будете держать?
Тетя печально улыбнулась.
― Ты до сих пор еще думаешь об этом? Бедный ребенок. Ну ладно. Я скажу тебе, что я видела в хрустальном шаре.
― Что?
― Тебя и меня, ― просто ответила тетя. ― И еще голубей, ежей и твоего бедного Ровера. Когда-нибудь мы все заживем там вместе.
Мы уже стояли на пороге школы. Стараясь не глядеть тете Джэйлис в глаза, я проговорила: «Не думаю, что это бывает на самом деле. Все эти «они жили долго и счастливо».
― Не бывает, ― ласково ответила она. ― Но ведь счастье зависит от тебя самой. Оно внутри каждого из нас. Я буду ждать тебя там, в своем новом доме. Может быть, не так долго, как хотелось бы. ― Она протянула руку и распахнула передо мной дверь. ― А теперь иди и не забудь свои цветы и краски в летнем домике. Я заходить не буду, мне еще надо успеть на поезд. Прощай.
Дверь между нами захлопнулась.
Однако у меня не было иного выбора, кроме как остаться с отцом. Беззаботная жизнь прошла, как сон, и в особенно тяжелые минуты казалось, что навсегда. Холмы Кумберлэнда, спокойные и тихие, словно во времена Уордсворта, университет в Дюрхэме, его башни и парки, а самое главное ― одиночество, которое так способствует учебе, позволяя поглощать книгу за книгой… Все это уже в прошлом. Я снова попала в западню ― уродливые кирпичные дома, серые холмы отработанной породы и столбы черного дыма. До самого моря тянулся этот унылый ландшафт, усеянный шахтерскими поселками.
Впрочем, уныние было недолгим. Я любила своего отца, была молода, а кроме того, стыдно признаться, но после смерти матери я испытала некоторое облегчение. Я с удивлением обнаружила, сколько удовольствия, например, может доставлять управление домом, хозяйством, делами прихода ― все то, что раньше входило в обязанности матери. Единственной проблемой было постоянно ухудшавшееся здоровье отца.






