Среди цветов прятались и черные коты. По столу были разбросаны эскизы, на которые Занну явно вдохновили Эм энд Эмс. На картинках черные коты спали, умывались, прыгали, играли. Одна только линия карандаша создавала ощущение движения и жизни.
Ник еще долго, очень долго не мог произнести ни слова. Не было необходимости спрашивать, она ли нарисовала изумительный ряд подсолнухов, осветивший темный коридор под лестницей, но так было проще всего нарушить молчание. Он уже открыл рот, чтобы задать риторический вопрос, но, переведя взгляд на Занну, он заметил в ее позе что-то такое, отчего все его слова испарились.
Она вообще в курсе, что он здесь?
И вот она впускает сюда незнакомца. Потенциального критика.
Она могла переоценить его впечатление от подсолнухов, ванной комнаты и спальни. Но ничего, по его лицу она все поймет.
Больше нельзя увиливать. Черт возьми… Кажется, она стоит здесь целую вечность. За ее спиной не раздавалось ни звука. Хотя вот, она что-то услышала. Тихие шаги по деревянному полу. Медленное, глубокое дыхание. Слабый скрип кожаной куртки. Когда Занна повернулась, Ник оказался так близко, что его намерения сразу стали ясны. Сквозь окно пробился последний луч заходящего солнца. Неожиданная вспышка света солнечным зайчиком пробежала по волосам Занны, отчего у Ника перехватило дыхание.
Ее изумительные глаза были широко распахнуты. Такие беззащитные. Она ждала его отклика, но как же ему выразить нахлынувшие эмоции словами?
Если у него получится, обнажится та его часть, которую он всегда игнорировал, ни с кем ею не делясь. Там заперты оставленные мечты. Безоговорочная любовь и теплые объятия места под названием «дом».
Там закат означал нечто большее, чем просто конец очередного дня, потому что после заката можно было выключить весь остальной мир и остаться с самыми дорогими людьми.
Ник почувствовал, что его туда затягивает, настолько сильно на него действовала комната и все, что в ней находилось. Он и вправду хотел уговорить Занну продать дом, чтобы сравнять его с землей ради чего-то нового?
Да. Это должно случиться. Для Ника дом был частью его мрачного прошлого. Символом того времени, когда мир маленького мальчика перевернулся с ног на голову и покатился по наклонной к невыносимым страданиям. Но он также был частью прошлого Занны. Частью ее самой, а она была… невероятной.
Пищи для размышления было много, а американских горок в душе – еще больше.
Теперь у Ника оставалось только желание, чтобы все кончилось, чтобы он мог просто быть рядом с Занной. Нужно найти хоть какие-то слова. Нельзя просто стоять и пялиться на нее.
– Я… Я не знаю, что сказать, – признался он. – Это… Вы…
Ее взгляд как будто смягчился. Подкрадывались слезы? Нет… Губы дрогнули, но не от улыбки.






