ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольки... СОБОР Jacek Dukaj. Katedra. 1999. Перевод с польского — Владимир Марченко. 2010. Во имя Отца и Сына, и Духа Святого, Аминь! Измираиды уже на расстоянии вытянутой руки, семьдесят дней от перилевий [1] , буря через сто двенадцать часов. «Розмарин» уже практически выровнял вектор скорости по их вектору, виден Собор, он на моем потолке, изображение в реальном времени. Закрываю и открываю глаза, и он спадает на меня хищной птицей, худая шея, широко раскинутые крылья башен, костистые когти, скелет корпуса. Я уже принял двойную порцию ступака, голова лопается в невесомости. Пытался читать Фере, но терял суть уже через пару-тройку предложений. Куртуазные беседы с Миртоном. Это чартер, и на нем летим только я и доктор Вазойфемгус, который практически не выходит из заслепа; так что лечу сам. Веду диалоги с «Розмарином», когда сную по его внутренностям, искусственный день, искусственная ночь. У «собеседника» весьма симпатичный интерфейс. Временами, в часы тренировок в силовом блоке, одурманенный выделениями в кровь, я чуть ли не забываю, что это всего лишь программа. У нее имеются собственные приоритеты. Следит, чтобы я не чувствовал себя одиноким, вот и втягивает меня в беседы на темы, о которых считает, будто те меня интересуют. — То есть, отец считает, что это не был святой, и никаких чудес места не имело? — неожиданно спрашивает она. — Я еще не определил собственное мнение, — отвечаю. — Оох, наверняка имеете, отец, — смеется «Розмарин». — А ты как считаешь? — отбиваю я мячик. Мгновением молчания «Розмарин» дает понять, что размышляет. — Я думаю, — начинает она, что если в тот момент он был недееспособным, то это было безумие из любви. Если бы Бог вообще позволял непосредственно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Работником он был хорошим, но его личное дело от благодарностей не лопалось. Он был практикующим католиком, только опрашиваемым вот так, сходу, сложно было найти примеры, демонстрирующие его религиозность. Преступлений или нарушений за ним никаких не числилось (в противном случае, лизонская полиция о каких-то, но знала бы). Доказательств предыдущих психических отклонений тоже не находилось. Так что же? Кем был Измир Преду, и как, собственно, назвать его поступок. Останки инженера остались на астероиде, и таким-то образом в речах комментаторов она была окрещена «Измираидой». «Стрелец» и «Феллини» провели там достаточно времени, чтобы собрать достаточно данных про рой, которых бы хватило для анализа в Астрономическом Центре; дело в том, что Ротшильд-Лярус потребовал расчета средств возврата своего буксира, для чего был нужен точный прогноз движения Измираиды, который — принимая во внимание близость звезды и хаотичную структуру роя — для бортовых компьютеров не был до конца очевидным. Но логический живокрист Центра, вопреки ожиданиям, из одного-единственного кустика, несмотря на вроде бы несложную систему уравнений, разросся на десятки метров и требовал дальнейших сведений о сопровождающих Измираиду астероидах. Это был вовсе даже и не рой, никакая ни подвижная свалка, оставшаяся после разбитого более крупного объекта — оказалось, что движется он по принудительной кривой, а взаимное положение входящих в него астероидов очень часто менялось вопреки воздействиям гравитационного поля Леви. Все указывало на наличие между модулями комплекса астероидов жесткой связи неизвестного характера. Первым ясно выразил это доктор Хоан из Центра, обессмертив тем самым свое имя; правда, все предположения, касающиеся природы этой связи, сводились к общим словам об экзотической материи или экзотической технологии (читай: Чужих; журналисты это обожали), хотя ни «Стрелец», ни «Феллини» не зарегистрировали там каких-либо феноменов известных воздействий. Тем более, интерес к Измираидам (название быстро распространилось на весь рой) возрос, так что судьба экспедиции туда была предрешена.

И такая экспедиция состоялась после очередного возврата комплекса (хотя возвращение, принимая во внимание Вектор Хоана, вовсе не был столь очевидным). Среди спонсоров предприятия были: правительство Лизонне, R-L, и CFG NASA. Это отразилось на подборе членов экипажа «Лаоса»: сказать, что подбор был рациональным — означало бы врать в глаза. В состав экипажа, среди прочих, вошел племянник вице-президента R-L, Стефана Угерцо; этот племянник был астрофизиком-любителем, но как раз умирал от меркулоза, и дядя перед смертью хотел сделать ему приятное.