ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга вовсе не продолжение романа «Ослиная Шура», хотя главная героиня здесь – дочь Ослиной Шуры. Её, как и маму, зовут Александрой. Девочка при помощи своего друга познаёт перемещение во време... Последыш Александр Васильевич Холин Глава 1 Кто сказал, что осень – пышное природы увяданье? Чепуха. Не увяданье и не кончина – просто иная форма жизни. Как в человеке присутствует тысяча ипостасей, так и в природе не бывает дня без ночи, ясного весеннего солнышка без штормового предупреждения. Ладно бы, ежели только предупреждения, а то обычно сваливается на голову нечто такое, от чего бывает ни вздохнуть, ни охнуть. Человек, бедненький, никак не может смириться с тем, что он вовсе не царь и не пуп земли, а всего лишь крошечный осколок Природы. Причем, не лучшее её произведение. Царем удобно себя величать для удовлетворенья мелкого утробного тщеславия и для того, чтобы безнаказанно гадить в чужом саду. А что? – кто против царя-батюшки?! Навряд ли найдётся охотник с царём повоевать. Вот только сама Природа иногда на тропу войны выходит. И мстит разбуянившемуся человеку-недорослю неожиданными землетрясениями, бурями, невесть откуда взявшимися тайфунами, смерчами и торнадо начиная со страны Восходящего Солнца и кончая сумеречной Америкой. Словно собака отряхивается Земля после купания, стараясь сбросить с себя множество поселившихся на её шкуре мелких кусачих блох. Что тут делать? Октябрьские листья нехотя срывались с веток, но, почувствовав волю и сказочное очарование Сокольников, принимались танцевать на невидимых сполохах воздуха, увёртываясь от Шурочкиной ладошки, и только изредка цепляясь за копну её чудных коротких волос, которые разлохматились на улице и стали похожи на пепельно-чёрную щетину дикобраза. Меж расшалившимися осенними листьями ярко высвечивались солнечные лучики, создавая волшебную световую паутину, окружавшую девочку солнечным шариком своих забот и соч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Собственно, кресло из лозы большую часть своей жизни проводило на балконе, и только с наступлением холодов перекочёвывало в кабинет.

Центр комнаты, а также и стены занимали многоярусные полки, забитые книгами.

Даже не просто книгами, а старинными фолиантами, многие из которых были написаны какими-то удивительными иероглифами, под стать колдовским шифрограммам и символам.

Впрочем, книжные стеллажи у хозяина ничем не отличались от обычных библиотечных. Разве что ни в одной библиотеке не найдёшь полок, собранных из крепкого морёного дуба. В публичных библиотеках книги хранятся в лучшем случае на стеллажах, сколоченных из ДСП, а то и вовсе из металла. К тому же в государстве осталось очень мало библиотек в прямом смысле, потому что любой человек мог пользоваться библиотечной информацией прямо из дома, по видеокому.

С момента изобретения компьютера, книги стали понемногу исчезать из обихода землян. А с возникновением книжных файлов, когда десятки книг можно было прочитать за какой-нибудь час, они и вовсе стали не нужны. Содержание заносилось в файл, и когда кто-нибудь хотел «прочитать» книгу, то надевал на голову обруч, соединённый с домашним компьютером, нажимал клавишу Enterbook и по электронному коду содержание нужной книги из центрального архива планеты за несколько минут надиктовывалось прямо в мозг.

Многим новшество казалось верхом совершенства, чудом современной техники и науки, но у каждого чуда есть своя оборотная сторона. Талант писателя, художника, музыканта стал вымирать в человеке, уступая место талантам механика-изобретателя – цивилизация всё более скатывалась на технический путь развития, который, в конечном счёте, являлся тупиком благополучия. Недаром, многие из деградантов пользовались модной летучей фразой, дескать, ты сначала накорми, напои меня, а уж потом можешь плясать, читать стихи и петь передо мной. Вполне возможно, что твои стихи, песни и музыка понравятся, если утроба зрителя окажется сыта и благодушна.

Иннокентий Васильевич был одним из немногих, кто обратил на это внимание и пытался воспрепятствовать засилью технократии. Но в учёном совете его вяло выслушали и отложили решение проблемы в долгий ящик. Тем более, что учёные Государства Российского давно потеряли престиж перед каннибально-архантропной Америкой. Более того, лучшие умы России трудились над узакониванием сокращения населения, ибо на планете имеют право существовать только американские архантропы. Остальные, не попавшие в Золотой миллиард, обязаны согласиться на эвтаназию, либо отрабатывать разрешение на жизнь трудом на Сионистские Штаты Америки.