ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это — мир за гранью.Сумрачный, сумеречный параллельный мир, где стоят высокие замки и царят высокие боги, где грядущее повинуется закону тайных рун и закону могущественных заклинаний.Мир, который в... За гранью Марк Энтони Пролог Апокалиптическое странствующее шоу спасения брата Сая Допотопный школьный автобус ворвался в городок ровно в полночь одновременно с порывом последнего октябрьского шторма. Дряхлые тормоза обиженно взвизгнули, и автобус съехал с двухполосного горного серпантина в открытое поле. Под слоем грязи, свидетельствующим о бесконечных милях и бесчисленных днях пути, скрывалась небрежно наляпанная полоса белой краски. (Краску такого оттенка под поэтическим названием «Жемчужные врата» можно приобрести всего по 5.95 за галлон в хозяйственных магазинах фирмы «Эйс» в Левенворте, штат Канзас.) В призрачном свете заходящей двурогой луны это сочетание напоминало пожелтевшие от времени кости. Заскрипела раздвижная дверь, и с обеих сторон, подобно ангельским крыльям, вывалились два раскрашенных стоп-сигнала. На одном было написано: «Покайтесь в ваших грехах сейчас», тогда как на другом красовалась рекламная надпись: «Две штуки товара по цене одной». Из автобуса вышел человек. Ветер, посвистывающий в пожухлой траве, легко проник своими холодными пальцами под черный похоронный костюм. Человек поглубже нахлобучил широкополую пасторскую шляпу и вперил во тьму пронизывающий взгляд. — Да, это как раз подойдет, — прошептал он дребезжащим голосом с заметным южным акцентом. — Подойдет просто замечательно! Странную личность, весьма смахивающую на пугало, в разное время знали под разными именами. Ныне он был известен как брат Сай. Подобно корабельной сосне, склоняющейся под порывом ветра, его долговязая фигура качнулась к открытой двери автобуса. — Мы прибыли на место, друзья, — проговорил он. Ему ответил хор возбужденных голосов. Кто-то включил верхние фары, мрак прорезал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже элементарные процедуры, вроде физиологических отправлений с использованием, за неимением «утки», массивной ночной вазы, приводили к одышке, учащенному сердцебиению, потливости и надолго оставляли его без сил.

Нет более тяжкого бремени для настоящего рыцаря, чем выглядеть слабым в глазах окружающих.

К этому выводу Трэвис впервые пришел в один из таких моментов, подменяя на несколько часов у постели друга смертельно уставшую Мелию. Хорошие мысли частенько приходят парами, и тогда же он открыл для себя еще одну нехитрую истину: не познав до конца пределов собственной слабости, не постигнешь пределов отпущенной тебе силы.

Когда процесс выздоровления достиг стадии, позволявшей Бельтану бодрствовать дольше, чем спать, Трэвис стал заглядывать к нему по нескольку раз в день — рассказать новости или просто поболтать часок-другой. Друзья подолгу обсуждали перипетии совместных странствий, но чаще всего разговор затрагивал «земной» период в жизни Трэвиса. В изнывающем от безделья и неподвижности рыцаре пробудилось вдруг жадное любопытство к происходящему в другом мире. Он забрасывал собеседника бесконечными вопросами, частенько ставившими Трэвиса в затруднительное положение. Бельтана интересовало буквально все: от географии и численности населения до таких абстрактных для него понятий, как автомобили, телевидение или производство попкорна с помощью микроволновых печей. Реагировал он на ответы довольно своеобразно. Услышав, к примеру, о небоскребах, он первым делом уточнил, не мешает ли высота оборонять их в случае нападения врагов? А иногда глаза его затуманивались, он уходил в себя и замолкал, как будто пытаясь мысленно представить все эти сказочные чудеса.

Если же ни тот, ни другой не испытывали желания поговорить, они проводили время за игрой, отдаленно напоминающей земные шашки. В качестве фишек в ней использовались полированные косточки разных цветов. Бельтан объяснил Трэвису несложные правила, которые тот быстро усвоил. Вскоре ученик превзошел учителя — к вящему удивлению рыцаря, бурно переживавшего каждый свой проигрыш. Трэвис, будучи человеком добрым и не таким азартным, как противник, столь же быстро научился незаметно поддаваться, и от души радовался, когда Бельтан, как ребенок, шумно торжествовал по случаю одержанной победы. А пресытившись игрой и разговорами, всегда можно было просто посидеть рядышком и помолчать, глядя в окошко на клочок серенького зимнего неба. Каждый думал в эти минуты о своем, но обоим было хорошо и тепло от близости друга. В конце концов веки рыцаря начинали тяжелеть, а глаза — слипаться. Трэвис терпеливо дожидался, пока тот заснет, заботливо поправлял сбившееся одеяло и неслышно выскальзывал за дверь.