ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления. Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо. Оригинальное название: "Rival" Penelope Douglas (Fall... Соперник Пенелопа Дуглас Пролог Фэллон Были люди, которые мне нравились и которые не нравились. Люди, которых я любила и которых ненавидела. Но существовал лишь один человек, которого я любила ненавидеть. – Почему ты так поступаешь? – послышался жалобный девичий голос, когда я свернула в коридор, направляясь к спортзалу для десятиклассников. Замерев на месте, увидела краснолицую Татум Брандт, стоявшую перед моим сводным братцем-идиотом, Мэдоком Карутерсом, и его другом, Джаредом Трентом. Они пристроились возле личных шкафчиков с непробиваемыми физиономиями, словно им было скучно, а она цеплялась за лямки своего рюкзака, как за спасательный круг. – Вчера ты залаял мне вслед, – продолжила Татум, сдвинув брови и глядя на Джареда, в то время как Мэдок ухмыльнулся у него за спиной. – После чего все твои друзья начали повторять за тобой. Прошла целая вечность, Джаред. Когда ты остановишься? Зачем ты все это делаешь? Я протяжно вздохнула, исполнив привычную, мастерски отработанную комбинацию – закатила-глаза-покачала-головой. На дух не переносила повороты. И закрытые двери. Терпеть не могу, когда путь вперед скрыт. Поворот №1: Мы с твоим отцом разводимся. Поворот №2: Мы переезжаем. Снова. Поворот №3: Я выхожу замуж. Снова. Поворот №952: Ты мне не нравишься, и мой муж тоже, и его сын, поэтому я буду путешествовать в одиночку по пятнадцать раз за год! Ладно, моя мама не говорила последнего, но я чертовски хороша в интерпретации. А повороты все равно отстой. Отступив назад, засунула руки в карманы своих узких джинсов, собираясь посмотреть, что же эта девочка сделает. Может, она наконец-то наберется мужества, которого не доставало этим двум болванам? Я продолжала надеяться, что Татум

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты позволишь ему остаться?

– Ты сказала, что не возражаешь.

– Не возражаю, – торопливо добавила я. – Просто… не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы с боссом.

Она улыбнулась одним уголком рта, выливая тесто на сковороду.

– Ты знала, что Мэдок опять начал играть на пианино? – поинтересовалась Эдди, не отрывая взгляда от плиты.

– Нет, – ответила я, гадая, в честь чего она сменила тему разговора. – Его отец, должно быть, в восторге.

Мэдок брал уроки музыки с пяти лет. Он особенно интересовался фортепиано. Джейсон Карутерс хотел, чтобы его сын был всесторонне развит. Однако, когда Мэдоку исполнилось пятнадцать (примерно в тот же период мы с мамой переехали к ним), он понял, что мистера Карутерса интересовали лишь выступления, чтобы было чем похвастаться, покрасоваться.

Поэтому Мэдок бросил учебу. Отказывался посещать уроки и грозился разгромить рояль, если его не уберут с глаз долой. Инструмент спустили в подвал, где он расположился рядом с моей полурампой.

Но я всегда недоумевала…

Ему действительно нравилось играть. Это была его отдушина. По крайней мере, мне так казалось. Обычно Мэдок практиковался только во время занятий, но в то же время охотно садился за рояль, если был расстроен или очень счастлив.

Бросив музыку, и, соответственно, лишившись отдушины, он начал совершать глупости: сдружился с этим засранцем Джаредом Трентом, издевался над Татум Брандт, вламывался в школьную автомастерскую, откуда воровал детали (об этом не знал никто, кроме меня).

– О, сомневаюсь, что его отец в курсе. Мэдок по-прежнему отказывается выступать или продолжать занятия. Нет, он играет по ночам, когда все уже спят, пока никто не видит и не слышит. – Она остановилась и посмотрела на меня. – Но я его слышу. Тихий перелив клавиш, доносящийся из подвала. Едва заметный. Будто призрак, который никак не решит, остаться ему или уйти.

Я представила Мэдока, играющего в одиночестве внизу, посреди ночи. Что именно он исполнял? Почему?

А потом вспомнила вчерашнего Мэдока. Того, который считал меня шлюхой, живущей на халяву.

Частый ритм моего сердца замедлился до монотонного гула.

– Когда он начал играть? – спросила, глядя в патио, где он говорил с кем-то по телефону.

– Два года назад, – тихо ответила Эдди. – В день твоего отъезда.

Сейчас Фэллон была смертельно опасна. Невзирая на наследственную ирландскую бледность, ее кожа казалась золотистой, с прелестной россыпью веснушек на переносице и под глазами. Она покрасила волосы. Невзрачный темно-русый уступил место трем различным оттенкам каштанового, в меру разбавленным белокурыми прядями.

Ее зеленые глаза выглядели еще более выразительно, чем раньше. Утром пришлось буквально силой сдерживать себя, притворяясь, будто не пялюсь на нее.