– Дэвид, как поездка?
Дэвид пожал руку Клэя с теплой улыбкой.
– Отлично, сынок, это было здорово. Жаль возвращаться, но, честно говоря, сомневаюсь, что я смог бы выдержать еще хоть минуту нытья Райли! – пошутил он, игриво тыча меня в бок. Я лишь закатила глаза, вываливая наш попкорн в миску. Моя мама захихикала, как школьница.
– Нытье? О чем? – спросил Клэй, очевидно не понимая общего веселья и глядя на меня вопросительно.
Дэвид рассмеялся.
– Ради Бога! О тебе. «Я скучаю по Клэю! Когда мы уже поедем домой, я хочу повидаться с Клэем! Почему мой сотовый не ловит, я хочу послать Клэю сообщение!», – сказал Дэвид, имитируя девчачий голос и смеясь. Клэй тоже рассмеялся и положил руку мне на плечо.
– Ой, замолчи, Дэвид, я не ныла! Я просто скучала по своему лучшему другу, вот и все. Месяц – это вообще-то большой срок! – возмутилась я, бросая немного горячего попкорна в него. Он поймал его и съел, все еще посмеиваясь. На самом деле, я прекрасно понимала, что была занозой в заднице, но в свою защиту могу сказать, что месяц – действительно долгое время без объятий Клэя.
– Ну ладно, хорошего вам вечера. Мы идем на ужин, – сказала мама, целуя нас обоих в щеки.
Именно тогда раздался звонок в дверь.
– Пиццу привезли! – крикнул Дэвид из прихожей. Я побежала к двери, по дороге схватив кошелек. – Не надо, я уже все, – сказал Дэвид, протягивая пиццу и целуя меня в лоб.
Я благодарно улыбнулась. С отчимом мне повезло. Он любил маму и меня, словно ненормальный. Мне было только семь, когда они сошлись, он вырастил меня и относился ко мне, как к родной дочери. Дэвид был единственным папой, которого я знала. Мой собственный отец был не более чем донором спермы, который не интересовался моей жизнью и свалил из города сразу, как узнал, что мама беременна. Мама и Дэвид пытались завести ребенка, но потом выяснилось, что Дэвид не может иметь детей. Он баловал меня, как сумасшедший.
Когда мои родители уехали, мы с Клэем, как всегда, утащили еду и попкорн ко мне в комнату. Набивая животы пиццей, мы восполняли все, чего нам так не хватало последний месяц. До фильма мы добрались только в половину десятого. Клэй переоделся в пижаму, что, на самом деле, означало, что он просто снял джинсы и футболку, потому как спал он всегда в трусах, и запрыгнул ко мне в постель.
Фильм был страшным, действительно страшным. В один момент я так сильно прижимала лицо к его груди, что даже нос онемел. Одной рукой Клэй уже обнимал меня за плечи, теперь он опустил вторую руку мне на затылок, запутываясь пальцами в волосах.
Когда фильм кончился, я взглянула на Клэя, ожидая, что он, как всегда после наших просмотров ужастиков, рассмеется. Но он не смеялся, а только смотрел на меня, разглядывая каждую черточку моего лица.






