ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Попаданец со всеми "прекрасами", книга первая, скорей всего выльется в сериальчик. Главный герой попадает в какую то аномалию и оказываеться в другом мире в детском теле. Прогресорство, магия, Марти С... Попаданец Дождь крупной дробью барабанил по капюшону плаща, наполняя осенний день мокрой прохладой и шелестом осыпаясь в облетевшую желтокрасную листву засыпающего леса. Мерный шаг, тяжесть рюкзака за плечами, старая еще от деда доставшаяся "вертикалка", вот и весь мой скарб, вот и весь я. Электричка уже давно скрылась из виду, протарахтев железом колес, старенькое ружье извлечено из чехла и повешено стволом вниз на плечо. Хорошо, предусмотрительно достал плащ, сразу накинув его до выхода из вагона. Миновав по едва видимой тропе густой подлесок, вхожу под кроны уже больших деревьев. Все, теперь можно считать, что отпуск начался. Первые дни была суета, собирал вещи, обзванивал знакомых, пытаясь совратить на поход в лес, но, увы и ах. Проверенные товарищи завязли в работе либо же бездарно отгуляли свои отпуска летом. Нет, лето это конечно хорошо, но вот кто знает, тот не даст соврать, конец сентября начало октября самое благословенное время для лесных походов. Но не суть важно. Отпуск придется проводить в гордом одиночестве, компанию я себе так и не нашел. Впрочем, думаю пока. Обрезанные "кирзачи", в которых я еще в армии плац топтал, держались хорошо, рюкзак умный, с рамкой и подпоясом, такой хоть и неподъемный на первый взгляд, но вес распределял на спине в не напряг. Шлось хорошо, жаль, что в одиночку, если не считать, конечно, Лялю. Лялька! Едрить тебя за ногу! Крикнул я, свиснув пронзительно с умилением наблюдая как из кустов, вихрем вылетел сбитый коротконогий комок шерсти, моя спаниелька, так сказать подруга дней моих суровых. Лет пятьшесть назад, познакомился с одной девушкой, хотел ей в подарок щенка преподнести, да только как увидел сморщенный носик прелестниц

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Река в этом месте расширялась из бурного потока, превращаясь в вальяжную тихую гладь. Вода поосеннему прозрачна и лишь местами темнеет омутами. Зачерпнув ладонями из реки, ополаскиваю лицо, наслаждаясь живой прохладой. Дождь почти прекратился, оставив после себя влажную взвесь туманной зыби, а гдето совсем под боком распевалась птичка. Покой и тишина.

Бесхитростно из набора "блесен", достал "колебалочку" на 10 грамм, именуемую в народе "ложкой", так как в былые времена люди делали нечто похожее из столовых принадлежностей путем усечения, убирая ручку и на её место, подвешивая тройник.

Дальше обстрел водной глади с мягкой проводочкой, без агрессии, на два оборота легкий кивок. Бросок, другой, перехожу от места к месту, с глубины тишина. Перехожу еще через прогалину и чувствую что перспективное местечко. Пятно не опавшей водной травы, легкий перекат, свидетельствующий о препятствии под водой, низко нависшие ветви близко стоящих деревьев. Чуйка рыбака, просто звенит как натянутая струна, азартным мягким шепотом говоря: "Здесь! Здесь она родимая!".

Первый же заброс и мощный с оттягом удар. Спиннинг опасно сгибается в дугу, в руки передается вибрация от идущей по дуге на леске рыбины, я еще не вижу ее, но могу с уверенностью сказать, что меня ждет, слишком силен и нахален удар, слишком быстро идет под водой.

Минутная борьба и моему взору предстает матерый "горбач", закованный в зеленый панцирь с чернополосатой расцветкой и неимоверно ярким цветом огненно красных плавников.

Хорош! Ой, хорош, красавец! Без ложной скромности грамм семьсотвосемьсот, а то и кило! Спина в три пальца, да тока побоюсь прикладывать, уж больно страшен перепончатый гребень шипов на ней. Как в песне: "Душа поет, а сердце плачет". Такого красавца грех за бока да в котелок не опустить на ушицу и в то же время понимаешь, как редка такая рыбка в последнее время, так и хочется отпустить на волю этого красавца. Впрочем, сомнения прочь, а рыбу на кукан, как говаривал ктото из великих, возможно даже я.

Уже к вечеру, возвращаясь в лагерь, приношу улов, дополненный еще парой окуней поменьше и двумя "камышовками", длинными шнурками щучками, в лагерь. В темнеющем небе стали проскакивать багровые закатные тона, а на весело потрескивающем костре уже побулькивал котелок, с ухой дожидаясь второй загрузки почищенной рыбы. Стало быть, двойная то ушица будет, не хухрымухры компот в столовой, а порядочный взвар.

Полноценный закат уже с проблеском двух или трех самых ярких звезд, встречаю с кружкой ушицы и парой просоленных сухарей темного бородинского, приятно пахнущего тмином.

Нырнув в палатку, вновь присаживаюсь у костра, бережно вскрывая 0,5 "Фамус грауса", плоскую бутылочку неплохого вискаря, слямзенного еще в том году у глав врача.