ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рэю Логану было двенадцать лет, когда в очередной раз сбежав из детского приюта, он спас малышку Мэрион, дочь сенатора Рамсфорда. В благодарность за это сенатор взял его к себе в дом, вырастил, дал... Телохранитель Мери Каммингс ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ Девочка была маленькой. Очень маленькой и какой-то ненастоящей. Посудите сами: разве часто можно встретить в наше время девочку в белом платьице с ярким кушаком, в кружевных гольфиках и с белыми воздушными бантами в волосах? Мальчишке, сидевшему на краю моста, она показалась поначалу похожей на ожившую куклу или на пирожное со взбитыми сливками. Это неожиданно пришедшее в голову сравнение заставило его сглотнуть слюну. Гостей, свернувших с дорожки на перекинутый через протоку деревянный мост, было пятеро. То есть шестеро, если считать и девочку. Главным среди них, судя по всему, был высокий мужчина, похожий на теледиктора — темноволосый и белозубый, лет под сорок, одетый в легкую светлую рубашку с короткими рукавами и джинсы. Именно перед ним чуть ли не приплясывал, будто старающаяся понравиться собачонка, Джиллеспи, главный управляющий питомника. Остальные трое мужчин, несмотря на жару, были в костюмах и при галстуках. Единственная среди гостей женщина, красотка-блондинка с локонами до плеч, тоже была в костюме — голубом, под цвет глаз, юбка по меньшей мере на ладонь выше колена; туфли на высоченном каблуке — а ножки… ну уж точно не хуже, чем на картинках в журнале! Темноволосый мужчина явно интересовал ее куда больше, чем девочка, которую она вела за руку — на нее она почти не обращала внимания, зато в него то и дело постреливала глазами. Между тем девочка заметила под мостом что-то интересное — настолько интересное, что даже присела на корточки, вглядываясь вниз сквозь прутья ограждения, и пару раз оглянулась, когда группа двинулась дальше и женщина потянула ее за руку. Что она там интересного увидела? Не уродов же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сенатор взглянул вниз, на дочь, и положил руку ей на голову, словно защищая.

— Она не могла тебе этого сказать! — Он покачал головой. — Зачем ты выдумываешь?

— Но я говорю правду! — Рэй сумел выдержать пронзительный властный взгляд и повторил: — Это правда, сэр!

Мужчина на миг закрыл глаза, вздохнул:

— Так… Всем выйти. — Отцепил от себя девочку. — Мисс Данкен, возьмите Мэрион и идите.

— Я бы не… — начал Джейстон, прикоснувшись к его плечу. Сенатор нетерпеливо стряхнул его руку.

— Ждите в коридоре, и пусть никто сюда не заходит.

Рэй не понимал, что происходит и что он такого страшного сказал. Внезапно ему очень, просто до жути захотелось в туалет, но шансов на то, что сейчас появится мисс Фаро и поможет ему добраться туда, теперь не было.

Блондинка, неся на руках девочку, вышла, за ней — люди, сопровождавшие сенатора. Джейстон в дверях оглянулся, но ничего не сказал, лишь смерил Рэя взглядом.

Все это время Рамсфорд стоял молча. Лишь когда закрылась дверь, он оперся рукой о спинку кровати и, наклонившись, заговорил:

— А сейчас, Рэй — тебя ведь Рэй зовут, правда? — голос его звучал мягко и вкрадчиво, но под этой мягкостью мальчик почувствовал нарастающую злость, — я хочу, чтобы ты рассказал мне все, о чем вы говорили с моей дочерью. Все — от первого до последнего слова!

— Да ни о чем особенном, сэр! — Может, они решили, что он учил Ри каким-то нехорошим словам?! — панически подумал Рэй. Да нет, он же не маленький, понимает, что можно, а что нельзя! — Я… я спросил, сколько ей лет, и Ри… то есть Мэрион, — нетерпеливым жестом сенатор дал понять, что Рэй может называть его дочку как хочет, — она сказала, что шесть. Потом предложила съесть пополам конфету — то есть это я ей предложил, вчера, а сегодня уже она…

Он торопился, пытаясь вспомнить поточнее, и сам видел, что бесполезно: все равно этот человек ему не верит — непонятно почему, но не верит. И злится, тоже непонятно почему, и разглядывает его, как какую-то неприятную диковину.

— Да, и еще она спросила, болит ли у меня рука…

— Довольно, — выпрямляясь, перебил сенатор.

Рэй замолк на полуслове. Рамсфорд глубоко вздохнул и заговорил с прежней пугающей мягкостью:

— Значит, ты утверждаешь, что это все она тебе сказала — и про то, сколько ей лет, и про конфету, и… — Он запнулся — воспользовавшись этим, мальчик отчаянно закивал:

— Ну да, да, сэр!

— Так вот, у меня для тебя новость: моя дочь не говорит.

— Как? Что значит — не говорит? — опешил Рэй.

— А вот так — не говорит. И Ри ее тоже никто давно уже не называет. Поэтому я советую тебе сказать мне правду: откуда ты знаешь это прозвище?

— Вы хотите сказать, что она вообще не разговаривает, совсем-совсем? Как немая, что ли? — растерянно переспросил Рэй.