Или может быть я хотела подыграть, чтобы носить его кольцо и побыть его женой немного, прежде чем волшебство исчезнет вместе со светом луны. Теперь я молчу, и блеск исчез из его глаз.
- Если ты не любила меня, ты должна была сказать мне, я бы тебя отпустил – говорит он.
- Ты бы мог, я знаю, но не твой отец.
- Мой отец никогда не решал за меня и не говорил, что мне делать.
- Твой отец всегда решал за тебя – говорю я.
Он смотрит на меня, и я перестаю дышать. Что-то растет в глубине его глаз, что-то чего я не могу понять: любовь или злость. Что росла каждую секунду, пока я была далеко. И я хочу этого, чтобы это ни было. Хочу сохранить и держать в своих руках, как бьющееся сердце, которое было вырвано из его груди. Хочу согреть его своим теплом. Но он говорит:
- Когда Сесилия вернется, скажи ей, что я буду ждать ее в машине.
И он ушел.
***
- Я не хочу оставлять тебя здесь – говорит Сесилия, когда я передаю ей сообщение – это место выглядит так, бут-то здесь можно подцепить рак или какую-нибудь другую болезнь.
Она помнит слово «рак» из мыльной оперы Дженны. Эта болезнь была исключена из нашей генетики.
- Не думаю, что смогу поймать здесь рак – говорю я ей.
- Мне так кажется - говорит она.
Нам следует меньше шуметь, потому что Рид уже стучит по потолку. Сесилия фыркает и садится рядом со мной на кровать, потом кладет свою руку мне на плечи и смотрит на свой живот. На четвертом месяце она выглядит слишком усталой и опухшей. Ее щеки и кончики пальцев вымыты. Ее лицо и волосы влажные, она плеснула себя холодной водой, она всегда так делает, когда ее тошнит.
- Ты не заболела? – спрашиваю я.
- Все не так плохо – говорит она тихо – Линден заботится обо мне.
Я беспокоюсь о ней. Интересно, приходило ли в голову Линдену, то, что она совсем не отдохнула между беременностями. Вон знает, насколько это опасно, и он позволил это, почему то меня это беспокоит еще больше. Я боюсь, что она войдет в темный зал, спустится по лестнице и навсегда останется в лапах Вона. Думаю, что она тоже боится, потому что не двигается. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Линден поднимается за ней:
- Готова? – он стоит в дверном проеме в тени.
- Я остаюсь на ночь – говорит она. Они смотрят друг на друга. Муж и жена, то кем я никогда не являлась. Сесилия выигрывает, потому что Линден поднимает сумку с пеленками и говорит:
- Первым делом, утром я вернусь за тобой.
Через несколько минут мы наблюдаем в окно, как лимузин исчезает из виду.
Матрас грубый и твердый и Сесилия начинает храпеть, ведь она беременна. Мой ночной сон терпит поражение. Она пинает меня, так много раз, что в итоге я беру подушку и устраиваюсь на полу. Но каждая доска деревянного пола только теребит глубокую рану на моем заживающем бедре.






