Может быть, Дейдре действительно была продана другому дому, когда я сбежала, и Эдейр и Лидия тоже. Возможно, им удобно и они в безопасности и я вообразила себе это, чтобы справится с одиночеством, потому, что я была привязана к кровати, и мне было одиноко. Она очень часто навещала меня. Я начинаю перебирать все, что я узнала, у себя в голове. Вон убил Дженну, он признал это. Тело Роуз было в подвале, в тот день, когда лифты спустились вниз. Я видела ее. Я узнала ее лак для ногтей и ее светлые волосы. В моей ноге был жучок слежения. Дейдре говорила мне об этом? Или нет? Я думаю обо всех, кто работал надо мной, в то время пока я была в подвале. В моей памяти у них у всех каменные лица. И они все время молчали. Но Дейдре была со мной тепла. Она мягко разговаривала со мной, и я чувствовала себя в безопасности, ведь в том месте это было нереально. Список распадается на слова и воспоминания, которые смешиваясь, превращаются в кровавое месиво. Картинки начинают вращаться перед глазами. В конце концов Сесилия лежит рядом и я могу быть уверена, что она существует. Ее кожа потная и теплая, я это чувствую даже через рукав ночной рубашки, которую она одолжила, у меня. Я волнуюсь о том, почему она такая горячая, словно огонь бежит в ней. Я думала, что она вертится, чтобы уснуть, но я разбудила ее, потому, что она бормочет что-то бессмысленное, прежде чем открыть глаза.
- Ты и не должна верить мне – говорю я – Ты просто должна знать и верить в то, что Вон опасен и, что он способен на такие вещи.
- Я верю – говорит она – Линден, нет. Я думаю, он не прав. Он слишком чувствителен, ты знаешь?
Она поглаживает мою щеку тыльной стороной своей руки, снова и снова. Как маленькие воздушные поцелуи.
- Я думала мистер Вон желал нам добра, хотел спасти нас всех – говорит она – Я ошибалась. Я признаю, что он всех обманул, он ничего не найдет, никакого противоядия для нас. Нам осталось всем не так уж много времени. Ты сказала, что хотела найти своего брата. Так иди и найди его. У Линдена и меня есть Боуэн и этот ребенок. Я хочу провести с ними столько времени, сколько смогу. Я хочу, быть сними, до конца.
Этого всего, раньше, она не смогла бы сказать. Теперь она другая, ее голос даже не дрожит, когда она говорит:
- Если все то, что ты видела реально, то мы ничего уже не сможем сделать. У нас есть наши собственные жизни. И мы должны позаботиться, о том, чтобы прожить все оставшееся время и много чего сделать, чего не успели.
То, что она говорит ужасно и правда. Она гладит мою руку. Мы жмем руки друг другу, и я пробую понять то, что она сказала. Я жду, что она разрыдается и расплачется из-за меня. Но это уже было в ней в течении долгого времени. Я это чувствую. Пока меня не было, у нее было много времени, чтобы к этому привыкнуть. И когда позже начинаются слезы, они принадлежат мне.






