Я будто сразу виноват, что могу вот так наворачивать на самокате своём, а он — нет!
Проезжаю мимо, потому что уже разогнался. И ещё потому, что… Ну, у меня есть деньги. Но они не мои как бы. «Будешь сам зарабатывать — можешь раздавать направо и налево», сказал мне как-то папа. Это я тогда Ященко денег дал в долг, он просил очень. До сих пор, кстати, не отдал. Забыл, наверное. А напомнить неловко.
Буду сам зарабатывать. Тогда да. А так неловко мне. Не знаю, как правильно в этой ситуации; и уехал уже давно оттуда; не думать бы. Но думается само.
* * *
Когда торопишься, главное — не забывать дышать.
Пока не увидишь на часах 8:30, ты ещё не опоздал, даже если ты за сто километров. Я передвигаюсь в пространстве быстро, заоблачно быстро. Прибавляю скорость, и время пути стремится к нулю. Стремительно стремится. Время-стремя. Надо будет использовать когда-нибудь. Что общего у слов «стремительный» и «стремя»… Так, о чём я… А, стремится к нулю. Мне кажется, если я поднапрягусь, то время станет отрицательной величиной. И я окажусь в точке В раньше, чем вылетел из А.
* * *
А, вот. Ещё. Давно было, Лёвка совсем маленький был. Я домой пришёл и вдруг слышу его голос:
— Гад! Гад!
Что это ещё такое?! В садик он не ещё ходит, откуда нахватался таких слов!?
— Гад! — радостно кричит он, выскакивает из комнаты и обхватывает мою ногу. Так это он меня ругает, что ли?!
— Да, — кивает радостная мама, — это Игнат пришёл, Игнат!
… И тут до меня доходит. Это моё имя! Никакой не гад, а Гат, Игнат, он так выговаривает!
— У-у-у, ты что, не слышишь?!!
Мама радуется новому Лёвкиному слову и даже не замечает, что моё имя ругательно звучит!
— Ну вы меня и назвали… Ужас какой-то, — я вздыхаю, стягиваю кеды. И думаю, как будет круто, когда Лёвка будет мне на улице кричать «Гад» на весь двор!
… Так и вышло. Правда, этого слова «гад» никто не замечал, кроме меня. А я целую неделю дрессировал его:
— Лёва, скажи: Иг-Нат! Не Гат, а Иг-Нат!
— И-гаад! — старался Лёва.
И что вы думаете. Уже через неделю он научился! Чисто-чисто!
Правда, до сих пор в его исполнении моё имя звучит по-китайски, будто двойное: Иг Нат.
* * *
Когда Лёвка был совсем младенцем, он очень орал. Ну, постоянно просто. Переставал только, если взять его столбиком, чтобы голова из-за моего плеча назад смотрела, и так с ним надо было ходить; и желательно стихи какие-нибудь читать заунывным голосом. Тогда он такой становился тихий, как зайчик. Я для него даже Пушкина выучил, о царе Салтане: легко учится, только не забыть, когда что повторять. И к «белка там живёт ручная» я обычно думал, что Лёвка уже уснул. Подойду спиной к зеркалу, а сам через другое плечо смотрю: спит? Нет, хлоп-хлоп глазищами.
Мы тогда все по очереди с ним ходили, мама, папа, а потом я — когда они уже не могли больше, а Лёвка всё равно орал.






