ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Я лечу на роликах, по набережной. Рассекаю. Именно рассекаю, воздух, я его чувствую — и асфальт чувствую, мне иногда нравиться ехать таким классическим коньком, не устаёшь, просто спокойно едешь —... Я не тормоз Нина Сергеевна Дашевская — Игнат, ешь медленно! Жуй, Игнат! У тебя тридцать два зуба для этого! — Двадать восемь, — говорю я. Правда двадцать восемь, я считал. Я и сам себе говорю — ешь медленнее! Потому что съел и сидишь, а остальные ещё жуют. Если один дома, то нормально, поел и пошёл. А если люди? Сидишь, а они едят, едят… Тогда достаёшь телефон, потому что скучно же смотреть, как другие едят! Папа меня страшно ругает за телефон этот. Но он редко дома бывает. А в школе я стараюсь есть один. Но тут у маминой подруги Жени был день рожденья, и она нас с Лёвкой тоже взяла. И вот тут я говорил себе: ешь медленнее! Но не получалось меленно, вкусно ведь! А Женя эта мамина всё говорила — а, ты уже всё съел! Растущий организм! Я тебе ещё положу! Я отбрыкивался, а она всё равно. А потом ещё торт! В общем, я объелся, как никогда в жизни. Там один дядька за столом смешное рассказывал, а я даже смеяться не мог! Никогда в жизни не буду столько есть. Люди в некоторых странах вон голодают, а я продукты перевожу… * * * Левой, правой. Самое лучшее на свете — ролики эти. На них у меня голова проветривается. Лечу, рассекаю… Воздух свистит, я чувствую его, воздух. Только не наушники, это не люблю: тогда я теряю окружающий мир, и страшно. И потом, отвлекает. Наушники я люблю дома. Будто отгородился ото всех и сидишь один со своей музыкой. А на улице не люблю уши затыкать. Я люблю город слышать. Я его люблю, город свой. На роликах очень круто по нему: левой, правой! Если бы только машин поменьше. Я читал, в Стокгольме так: машин мало, и все на велосипедах. Но велосипед у нас негде хранить. И поднимать неудобно на девятый этаж. А самокат или ролики — пожалуйста. Я решаю обычно та

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А мы с Лёвкой всё сделаем, да, Лёвка!

— Нет! Нет! Карабурет! Жилет! Нет!

— Лёва голодный… Тебе хоть его жалко, нет?

— Лёвка, ты голодный? — спрашиваю его. Это военная хитрость; я знаю, что он ответит.

— Нет! Нет! Привет! Тибет!

… Тибет-то откуда у него взялся. Вообще тоже непонятно, что к нему в голову откуда попадает.

В общем, я правда какую-то такую деятельность развёл. Сам удивился. Даже сковородку помыл!

Вообще я не хотел, конечно. На сковородку мы не договаривались. Просто я задумался о стратегии, мне пришло в голову, как можно использовать принцип нечётности в шариках этих. Ну и смотрю — на автомате уже мою сковородку. Не бросать же теперь?

… Потом сидел до часу ночи с рефератом своим дурацким.

— Игнат, может, завтра доделаешь?

— Не-е, я завтра вообще ничего не соображу. Я сейчас!

— Ты бы сказал, что тебе так много, — говорит мама, — я бы тебя не заставляла уборку делать…

— Так я сказал!… А мне ещё газету рисовать…

— Какую газету?…

— По инглишу.

— Давай, я тебе нарисую… Что тебе нужно?

… Круто она рисует всё-таки. Я бы так не смог.

Утром встал — готовая лежит. Хоть в печать такую. Настоящая… Не поверят мне, что это я. Так что сразу скажу — мама помогала. Если спросят, конечно.

— До пяти утра сидела, между прочим!

— Ну ты и перфекционист… Вообще.

— Я не перфекционист, Игнат. Совсем нет. Я художник просто. Знаешь, иногда творческая энергия хочет выхода. Рвётся, как пар из чайника…

* * *

Новенький

(У глав появляются названия; не знаю, почему. Но не у всех. Или это не главы?)

— Это Костя Зайцев, он будет учиться в нашем классе, — говорит Марго.

Я фыркаю. Довольно громко. Зайцев дёргается. Не понимает причину моего веселья. Ну, все-то понимают, начинают хихикать. Этого Зайцева надо спасать, а то его сейчас с Тонькой посадят, и она его съест. Она умеет.

— Садись со мной, — говорю я, — у меня свободно. Смешно будет.

— Почему смешно? — осторожно спросил Зайцев.

— Потому что я Волков.

Он понял, выдохнул, засмеялся. Ну и хорошо. Посмотрим, что он за Заяц такой.

* * *

Мы спустились с ним в столовую, потому что я страшно есть захотел, и он тоже. Уже звонок был на инглиш. Мы сидим, а её нет, англичанки. И тут как раз я есть захотел ужасно. Буфет этажом ниже; если смотаться на минуточку, то ничего не будет. А если я весь урок буду о еде думать, то как раз плохо будет: какой толк от урока этого!

А Зайцев этот новенький со мной пошёл, за компанию. Ну и ладно, пускай.

В буфете только два пирожка осталось. Жалких таких, один с капустой, другой с яблоками.

— Ты какой будешь? — спросил меня Костя Зайцев. Понятно, какой! Кто же в здравом уме капусту выберет! Жалко мне его стало. Я выберу яблочный, а он будет, как заяц, капусту жевать… Терпеть не могу.

— Давай с капустой, что ли, — сказал я, и он обрадовался: о, как раз хотел с яблоками.