А мы с Лёвкой всё сделаем, да, Лёвка!
— Нет! Нет! Карабурет! Жилет! Нет!
— Лёва голодный… Тебе хоть его жалко, нет?
— Лёвка, ты голодный? — спрашиваю его. Это военная хитрость; я знаю, что он ответит.
— Нет! Нет! Привет! Тибет!
… Тибет-то откуда у него взялся. Вообще тоже непонятно, что к нему в голову откуда попадает.
В общем, я правда какую-то такую деятельность развёл. Сам удивился. Даже сковородку помыл!
Вообще я не хотел, конечно. На сковородку мы не договаривались. Просто я задумался о стратегии, мне пришло в голову, как можно использовать принцип нечётности в шариках этих. Ну и смотрю — на автомате уже мою сковородку. Не бросать же теперь?
… Потом сидел до часу ночи с рефератом своим дурацким.
— Игнат, может, завтра доделаешь?
— Не-е, я завтра вообще ничего не соображу. Я сейчас!
— Ты бы сказал, что тебе так много, — говорит мама, — я бы тебя не заставляла уборку делать…
— Так я сказал!… А мне ещё газету рисовать…
— Какую газету?…
— По инглишу.
— Давай, я тебе нарисую… Что тебе нужно?
… Круто она рисует всё-таки. Я бы так не смог.
Утром встал — готовая лежит. Хоть в печать такую. Настоящая… Не поверят мне, что это я. Так что сразу скажу — мама помогала. Если спросят, конечно.
— До пяти утра сидела, между прочим!
— Ну ты и перфекционист… Вообще.
— Я не перфекционист, Игнат. Совсем нет. Я художник просто. Знаешь, иногда творческая энергия хочет выхода. Рвётся, как пар из чайника…
* * *
Новенький
(У глав появляются названия; не знаю, почему. Но не у всех. Или это не главы?)
— Это Костя Зайцев, он будет учиться в нашем классе, — говорит Марго.
Я фыркаю. Довольно громко. Зайцев дёргается. Не понимает причину моего веселья. Ну, все-то понимают, начинают хихикать. Этого Зайцева надо спасать, а то его сейчас с Тонькой посадят, и она его съест. Она умеет.
— Садись со мной, — говорю я, — у меня свободно. Смешно будет.
— Почему смешно? — осторожно спросил Зайцев.
— Потому что я Волков.
Он понял, выдохнул, засмеялся. Ну и хорошо. Посмотрим, что он за Заяц такой.
* * *
Мы спустились с ним в столовую, потому что я страшно есть захотел, и он тоже. Уже звонок был на инглиш. Мы сидим, а её нет, англичанки. И тут как раз я есть захотел ужасно. Буфет этажом ниже; если смотаться на минуточку, то ничего не будет. А если я весь урок буду о еде думать, то как раз плохо будет: какой толк от урока этого!
А Зайцев этот новенький со мной пошёл, за компанию. Ну и ладно, пускай.
В буфете только два пирожка осталось. Жалких таких, один с капустой, другой с яблоками.
— Ты какой будешь? — спросил меня Костя Зайцев. Понятно, какой! Кто же в здравом уме капусту выберет! Жалко мне его стало. Я выберу яблочный, а он будет, как заяц, капусту жевать… Терпеть не могу.
— Давай с капустой, что ли, — сказал я, и он обрадовался: о, как раз хотел с яблоками.






