ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ясутака Цуцуи называют японским Филипом Диком и духовным отцом Харуки Мураками. Российскому читателю он известен прежде всего своим романом «Паприка», по которому снято популярное аниме. Роман «Пре... Преисподняя Ясутака Цуцуи Давно перевалило за полдень. Нобутэру играл с приятелями на школьном дворе. Местом для игры они выбрали сцену, с которой во время разных мероприятий выступали учителя. Все трое мальчишек были одеты бедно. В то время одежда продавалась только по талонам. Они любили покуролесить, поэтому вид их одеяние имело жалкий — все в пыли и грязи. Летний вечер, на улице светло допоздна, одежда за долгий день пропиталась потом, так что пахло от ребят, должно быть, соответствующе, но кого в четвёртом классе заботит чистота? Троица играла в царя горы. Сцена возвышалась над землёй метра на полтора. Недолго и покалечиться, если свалишься. Но мальчишкам это в голову не приходило. В таком возрасте все почему-то убеждены: если что и случится, то не со мной. Они уже не первый раз здесь играли. Ну, падали, конечно, и что такого? Подумаешь, пара ссадин и синяков. Юдзо, самый буйный и крупный из троицы, заливался смехом, демонстрируя приятелям дырку на месте переднего зуба. Он решительно провёл кулаком под носом, размазывая густые сопли, и замахнулся, собираясь заехать Нобутэру по физиономии. Нобутэру в испуге вскрикнул и отскочил назад, врезавшись в стоявшего у него за спиной Такэси. Тот неловко свалился со сцены, растянулся на земле лицом кверху и заголосил во всё горло: «Нога! Нога!» По его крикам Нобутэру мог бы догадаться, что дело плохо, но до него это дошло позже вместе с раскаянием, когда он раз за разом прокручивал в голове случившееся. Сконфуженно ухмыляясь, Юдзо и Нобутэру схватили Такэси за нелепо согнутую левую лодыжку и стали тянуть, распевая «Не плачь, маленькая птичка!». [1] Они очень хотели рассмешить приятеля, чтобы тот перестал плакать. Не получилось.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На экране Хаттори поднял запачканное потом и кровью лицо, на котором блуждала жутковатая улыбка.

— Ну что? Хватит уже на этом свете? Пора на ту сторону собираться? Беру вас с собой.

Мама-сан, которая всё это время измывалась над Хаттори, вдруг остановилась.

— Извини, что я с тобой так. Тебе за всех мужиков досталось. А теперь и злости вроде нет, вся куда-то делась. Ты говоришь: беру вас с собой. Я готова составить тебе компанию. Здесь всё равно одна злоба и ненависть. Я сыта ими по горло. — На Хаттори смотрели глаза совсем другого человека, полные кротости и доброты.

Заметив происшедшую перемену, один из икаругавцев медленно поднялся с дивана и обвёл маму-сан и Хаттори мрачным взглядом.

— «Беру с собой…» Это что значит, говнюк? Думаешь, это так просто — перебраться на ту сторону? А там, думаешь, что? Всё равно ад, к чему торопиться? Мы тебе и в этом мире ад в лучшем виде организуем!

— Значит, этому аду конца не будет? — Хаттори уронил голову и опустил плечи. Нет, уж лучше ад там, настоящий! Помогите кто-нибудь, пожалуйста.

— Ну кто тебе поможет? — сказал бандит. Это он вожак, это он зарезал Юдзо! — Знаешь, почему ад здесь будет продолжаться для тебя вечно? Потому что мы хотим навек растянуть кайф.

На экране крупным планом возникло лицо отчаявшегося Хаттори. Прозвучали громкие заключительные аккорды сопровождавшей фильм песенки под названием «Кошмар», и появились буквы: КОНЕЦ.

— Пошли. — Юдзо встал и двинулся вперёд по проходу между рядами.

— Думаете, это конец? — вскочил вслед за ним разозлённый Датэ.

Они вспрыгнули на низенькую сцену, отодвинули в сторону слово «конец» и прошли сквозь экран. Первым Юдзо, за ним Датэ.

— Хаттори! Мы здесь!

— Дрючите нашего братана и думаете, с рук сойдёт?

Якудза из Икаруга-гуми остолбенели.

— Какого хрена! Откуда они свалились?

— Эй, я разве тебя не кончил?

— Было дело. И я попал в ад. Заснул и очутился в кино. Посмотрел эту туфту — и прямо сюда. — Юдзо выхватил нож у мамы-сан. — А теперь давай разберёмся. Ну, где пёрышко, которым ты меня пырнул?

— Я приказал шестёркам его выбросить, а заодно от трупа избавиться, — отвечал Асахина с дрожью в голосе. — Послушай, давай всё-таки как-то договоримся? Какой смысл разборки устраивать? Ты всё равно уже покойник. Не можешь убить меня, а я тебя. Шестёрка твоя сейчас где-то между небом и землёй. Выкарабкается или покатится в ад вместе с тобой — ты решай. Хочешь — забирай его. Мешать не будем. Пусть идёт. Договорились?

Юдзо расхохотался.

— Договориться хочешь? Не о чем нам договариваться. И разборок никаких не будет. Братан, баба ваша и ты вместе со своими — все дружно отправляетесь в ад. Да погляди вокруг! Вы уже на том свете. В Преисподней.

Бар, где происходил этот разговор, исчез.