ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Капитан милиции Андрей Акулов, оттрубив по ложному обвинению двухгодичный срок, возвращается к оперативной работе. И первые же несколько дел, которые ему поручают, оказываются звеньями одной запутанно... Акула Сергей Майоров 1. Новая жертва Место происшествия охранялось двумя постовыми. Волгин заметил их, когда отошел от машины и поднялся на пригорок, с которого начиналась тропинка, ведущая через пустырь с брошенной стройплощадкой. Чуть в стороне от сержантов лежало тело, полускрытое высокой травой – были видны только ноги, одна – неестественно выпрямленная, вторая – слегка согнутая, в задравшихся выше щиколоток голубых джинсах. Подойдя, Волгин махнул удостоверением: – Группа по раскрытию убийств… Вся районная группа состояла из него одного, шедший позади Сергея опер Дима Кузенков работал в территориальном отделении. Один из постовых признал Сергея и, протягивая для пожатия правую руку, левой указал на пострадавшего: – Поторопились вы, ребята. Он пока еще жив. – Дежурный сказал – убийство. – Это по «ноль два» так заявка прошла. С первого взгляда, конечно, и не определишь. – Кто звонил – неизвестно? – По крайней мере, нас он ждать не стал. – «Скорую» вызвали? – Давно… Мужчина лежал на спине. Не шевелился, не стонал и, казалось, даже не дышал. Вместо лица – кровавое месиво, из которого острым углом торчало что-то необычное, сразу привлекшее внимание. Наклонившись, Волгин разглядел кусок роговой оправы очков, сильнейшим ударом просто вмятых в глазницу. – Да ведь это тот самый! – в затылок Волгину ахнул Кузенков, приглядевшись к одежде избитого. – Который нам дорогу перебегал, помнишь? – Помню. – Мне еще тогда показалось, что за ним ктo-то гонится… – Да? – Волгин посмотрел на коллегу скептически. – Что ж ты не остановил? * * * Постовые прислушивались к разговору оперов с интересом, но вопросов не задавали, по опыту зная, что откровенничать с ними не станут. Около часа наз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Расскажи он начальству все честно – и ничего б, по сути дела, ему не было. Наказали бы, конечно, но чисто формально. Однако кто-то из старослужащих, к которым Костя обратился за советом, предложил подать заяву в отделение. Якобы ограбили. Ментам, мол, все равно, один «глухарь» погоды не делает, зато для Кости – гарантированное избавление от проблем. Костя, похмелившись, заявил об ограблении, причем не в городе, где работал, а по месту прописки. Дежурный заявление принял, не моргнув глазом, но местный опер, которому досталось разбираться с заявой, в ограбление не поверил. Будучи не очень грамотным в плане юридических тонкостей, но обладая здравым смыслом, он рассудил, что на территории колхоза «Советский», где доживали трое старушек и два старика, пятерым неизвестным лицам кавказской национальности, отметелившим пожарника, взяться просто неоткуда. Сидоров «раскололся» за восемь минут. Справедливости ради стоит отметить, что от подачи заявления до момента истины прошло несколько дней, в течение которых Костя успел не только успокоиться, но и отыскать свой документ, о чем он простодушно и написал в своем чистосердечном объяснении. Пил, напился почти до чертиков, ксиву выронил у подруги, когда хвастался назначением; наутро все позабыл и, наверное, никогда бы уже не вспомнил, но девушка проявила сознательность и разыскала его сама. Претензий он не имеет и уголовное дело просит не возбуждать в милицию обратился по недомыслию.

* * *

Оперативник отнесся к Сидорову снисходительно. В качестве отступного принял баллон самогонки, заяву списал в архив без последствий для Кости, так что все бы было забыто, но тут случилось в «Советском» убийство, и не угарно-пьяная бытовуха, какие нет-нет, да и сотрясали иногда колхозную землю, а нечто в здешних краях невиданное. Такое, отчего и в неизвестных кавказцев, и в пьяных чертей начнешь верить. Под покровом ночи были зверски зарезаны 59-летняя женщина и ее 35-летняя дочка;перед смертью обеих изнасиловали. То ли маньяк залетный объявился, то ли кто из местных механизаторов «беленькой» перебрал.

Сперва про Сидорова вспомнили просто так, разбирая ворох другой, по большей части «левой», информации, а потом прокурорский следак провел опознание по фотографиям и один из свидетелей Сидорова признал. Якобы болтался он в ночь убийства вокруг «Советского» в непотребно пьяном виде.

* * *

Свидетель был – так себе, но показания пришлось проверять, и тут Сидоров совершил фатальную ошибку. Прослышав, что им интересуются, подговорил приятеля, чтобы тот обеспечил ему алиби.