В котором часу?
— В начале второго всего удобнее… Явилась я на Старе Място в великой надежде что-нибудь узнать — положеньице меня заинтриговало. Пани Крыскова в служебном помещении была одна — сослуживцы ушли на обед, только кто-то остался дежурить в магазине. Мы могли говорить свободно, но все-таки пани Крыскова понизила голос.
— Сняли с продажи перед самым закрытием магазина, — сообщила она мрачно. — Официально именуется: пошел на переоценку; но дело вовсе не в этом. Кое-кто камень купил.
— Знакомый?
Пани Крыскова пожала плечами.
— В известном смысле. Все они знакомые, покупатели таких вещей…
— И кто же они?
— А вы не знаете?
Я наивно пялилась на нее.
— Понятия не имею… Сотрудники?…
— Какие там сотрудники! Подумайте сами. Те, наверху…
Хотя я никогда не задумывалась, кто же, собственно, правит в моей стране, и политикой не интересовалась, недоумение мое прошло быстро. Даже и мой идиотизм имел пределы.
— Ну ладно. А зачем продавщица откалывает такие штучки? Не могла просто сказать, не удалось, мол, камень оставить, и привет? Я бы ведь не покусала!
— Вы же могли крик поднять, — пояснила пани Крыскова. — Она вас не знает, а покупатели на все способны. Боялась. Не имела права вообще камень выставлять, такие вещи проходят только через подсобки, товар для посвященных. Да еще при такой цене. Бриллиант почти пять каратов, голубой воды, глубокий, знаете, сколько он стоит на самом деле? Миллион двести, и это абсолютный минимум!
— Откуда же взялись двести двадцать тысяч?..
— Пересчет по официальному курсу рубля на злотые. Камень-то советский…
Крыша у меня совсем поехала.
— Время от времени приходят от них такие вещи, — терпеливо объясняла пани Крыскова. — Цены ничтожные, на прилавок это не попадает, директор магазина получает распоряжение, а тут как раз директорши не было на месте, продавщица показывала камень тому пану, не мне же, я оказалась там случайно. А пан этот чей-то родственник. Кабы имел с собой деньги, купил бы сразу, вы же видели, денег у него не случилось… Помните, когда-то официальная цена доллара была двадцать четыре злотых, а на черном рынке более ста, и с официальным пересчетом на рубли то же самое…
Я расстроилась не из-за потерянного навара — обычное мое невезение, — а из-за мошенничества как системы. Закулисные махинации, крутые тропки и окольные пути — да.., здесь правды не доищешься… Пани Крыскова вздохнула.
— А я уж понадеялась, что по случаю удастся воспользоваться, — призналась она грустно. — Я как раз без денег, из-за дочери, они дом строят, все деньги ухнули. И попался же мне этот бриллиант, как слепой курице зернышко, кабы знать!..






