В комнату нас не пустила: бардак не бардак — дело жилицы, вернется и приведет все в порядок.
Что делать?
— На Жолибож?.. — неуверенно предложил Гутюша.
— На братьев Пиллат! — вспомнила я. — В последнее время ей велели ездить туда. Ее наверняка там нет, но вдруг все-таки что-нибудь узнаем…
Дверь квартиры номер два никто не открывал, хотя мы и решились позвонить. Определили расположение окна балкона-террасы. Дверь на балкон казалась приоткрытой, из-за портьеры пробивался слабый свет.
Довольно долго мы простояли в темноте под балюстрадой.
— Который час? — вдруг спросил Гутюша. Я посветила зажигалкой на часы.
— Пять минут первого. А что?
— Я бы заглянул туда, на балкон.
— Я тоже. Если ее связали…
— Нет, ты не пойдешь. Включи зажигание и жди в машине с открытой дверцей. Чтобы успеть смыться, если меня примут за грабителя.
Это имело смысл. И в случае если бандит сидит дома, и в случае если там окажется нормальная квартира, никаких объяснений быть не может. Следует уматывать в рекордном темпе. Я заколебалась.
— Я включу и открою дверцу, потом вернусь сюда. Мотор работает тихо.
— Психичка, открыто и включено, первый же встречный уведет машину…
— Не уведет, я присмотрю.
— Твое дело…
Я устроилась где-то на половине пути между балконом и машиной. В темноте едва видела, как Гутюша ухватился за поручни балюстрады, оттолкнулся ногой от подмуровки и умело перемахнул на другую сторону. На секунду слабый свет вспыхнул из-за портьер. Я ждала в жутком напряжении, одним глазом следя за окном, а другим за машиной; ничего не происходило, где-то подальше слышались голоса, наверно на автобусном кольце. Прошла неделя, месяц, а может, и год.
Когда в ночной тишине увидела темный силуэт, слезающий с терраски, меня охватило вместе облегчение и разочарование. Я пошла к машине. Гутюша догнал меня, едва я успела сесть за руль.
— Скорей! — прохрипел он страшным голосом.
Я вздрогнула, и машина рванулась, как выброшенная катапультой. Ехала где придется.
— Что еще… — начала я на Пясечинской, уже недалеко от Идзиковского. Гутюше уже удалось закурить.
— Перо, — бормотал он глухо. — Вечное перо. Ручка. Нет, вроде нее. С чернилами. Карандашное.
Я тормознула — мелькнула паническая мысль, а не двинуть ли в «Скорую помощь», с Гутюшей явно неладно…
— Гони! — заорал он вдруг. — Гони, только бы подальше, на всю катушку гони!
Я сбросила скорость только на Бонифация.
— Гутюш, да что же такое!!!..
Он перевел дыхание.
— Ладно, хватит. Больно уж много на одну телегу… Он там лежит, оторвался жбан от ручки, не забыть вовек, выигрыш лотерейный, плохо топят…
Видать, натолкнулся на нечто невероятное и психанул. Я резко нажала на тормоз.
— Пломбир?!!!
Гутюша успел схватиться за распределительный щит и не удариться головой в ветровое стекло.






