В лучшем случае мой труп уберут из гигиенических соображений…
Что-то стояло за моей спиной и дышало. Немного сопело, может, насморком мучилось. Только через какое-то время уловила, что посапывают прямо за спиной и, верно, «оно» совсем невысокое — собака, например. Медленно, с усилием, от которого заболела шея, я обернулась.
За мной стояла девочка лет шести и сосредоточенно меня разглядывала, хоть и без особого интереса. Напряжение отпустило меня так внезапно, что я сменила позицию: проще говоря, плюхнулась на землю. Произнести хоть одно слово я была неспособна.
— Фуфко тут фастал, — сказала девочка. Во мне все дрогнуло: Фуфко фастал, Боже милостивый, что это она говорит?.. Может, я не расслышала?..
— Дыла была, — конфиденциально сообщила девочка. — Пан фпал.
Слабость еще не прошла, но вроде я начала что-то понимать. Девочка, очевидно, была не прочь поболтать, и мое молчание ее отнюдь не смущало.
— Че тут делаеф? — осведомилась она недовольно. — Дылы уф нету.
Так. Была дыра, ее уже нет. Минутку. Пан спал?.. Очередное героическое усилие — и мой голос наконец, прорезался — чужой, несколько хриплый.
— Тут все рухнуло? — спросила я, показывая рукой.
Девочка швыркнула носом и кивнула.
— Ба-бах, — сообщила она с явным удовольствием.
Видимо, она не выговаривала и "р" и по-своему изобразила обвал. Я совсем успокоилась и продолжила расспросы.
— И получилась дыра? Видно было пана? И он спал? На постели?
Девочка на каждый вопрос согласно кивала, на последний мотнула головой.
— На фтоле.
— Пан спал на столе? Снова кивнула и добавила:
— Он был гляфный. Фу. Мелфость.
— Ты его видела?
Она покачала головой с явным сожалением.
— Откуда ты знаешь, что спал на столе и был грязный?
— Фуфко говолил. Мне.
Она постучала пальцем в грудь, очень гордая таким событием. Фуфко ей говорил… Иисус-Мария, Сушко!..
Я чуть не задохнулась от волнения. Не девочка, а просто кладезь драгоценных сведений, только вот как с ней договориться?! Она, по всей видимости, медлительная и чуть запаздывала в развитии, но память у нее работала…
— Он только тебе говорил? — заволновалась я.
Девочка вполне оценила произведенный эффект: да, ей одной он сказал. Тайна не давала ей покоя, меня же, вероятно, признала достойной доверия — значит, я вела себя правильно. Несколько раз она кивнула резко и энергично.
— Только мне.
— А другим детям? Другие дети знали?
— Нет.
— Понимаю. Только ты. А что он еще сказал? Что видел?
— Длугой пан, — она показала два пальца. — Такие длугие паны. Мафали его гляфью.
Она несколько раз медленно махнула рукой, подражая жесту красильщика. Волнение обострило мою восприимчивость. Перед глазами возникла картина: мужчина на столе, двое других намазывают его чем-то грязным. Господи…
Расспрашивать девочку следовало мягко и спокойно.






