ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман американской писательницы Сьюзен Льюис «Западня» изумляет неистощимостью воображения: динамизм действия, тайны, преступления… Романтичность и чувственность славной Мэриан особенно рельефны на... Западня Сьюзен Льюис Он был самым прекрасным из всех мужчин. Изумительная лепка лица. Типично итальянские глаза цвета охры — колдовские, берущие в плен. Длинный прямой нос. Большой рот. В меру полные губы. Он был их учитель, их мастер. Серджио Рамбальди поднял величавую голову; рука птицей взмыла вверх. Сверкнуло серебристое лезвие. Подземелье освещалось только одной свечой, да сквозь загородившие вход ветви просачивался дневной свет. Перед ними лежала девушка — неподвижная и нагая. Арсенио покосился на остальных. Вместе с ним здесь было пятеро мужчин и две женщины. Это была их bottega [1] — их святилище, их мастерская. Все эти люди в безмолвии окружили мраморную плиту, которую Арсенио Таралло сам затащил на гору три дня назад. Он знал: мрамору суждено воплотить черты девушки, — но тогда еще не любил ее. Мастер отошел от верстака с инструментами, на котором горела единственная свеча, и медленно двинулся к плите. На какой-то миг их взгляды скрестились; Арсенио понурился. Он знал: его кандидатура вызвала жаркие споры. Он еще не заслужил их доверия. Только время покажет, насколько Арсенио Таралло верен призванию и bottega. Быть допущенным сюда — великая честь. Но ему было страшно. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на запахе сырой земли; ноздри раздулись и затрепетали. Мастер что-то сказал стоявшей рядом женщине; та сделала шаг назад. Арсенио догадался, что именно было сказано, и устремил взгляд на прекрасное лицо лежавшей перед ним девушки. — Нет! — кричало все его существо, все нервные окончания. Мышцы напряглись; тело приготовилось к прыжку. Но он знал, что не посмеет ничего предпринять. Или хотя бы крикнуть. Она пришла к нему двое суток назад. Он знал, что она

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тем не менее она регулярно занималась сексом — иногда с завсегдатаями местных баров, но главным образом с теми, кто обещал помочь ей стать фотомоделью или актрисой. Из-за маниакального тщеславия ее было нетрудно обвести вокруг пальца, а на долю Мэриан выпадало утирать ей слезы, когда лопались мыльные пузыри очередных посулов. Будь Мадлен похитрее, умей она знакомиться с нужными людьми и более или менее прилично себя вести, путь наверх был бы ей обеспечен. А так — она носила слишком короткие юбки и блузки со слишком глубоким вырезом; злоупотребляла косметикой; у нее был хрипловатый голос, и она не знала, что такое стыд. Но даже эти недостатки не уменьшали впечатления от изумительных фиалковых глаз, большого чувственного рта и бесподобной фигуры. Она сочетала томный взгляд Брижит Бардо и обольстительное тело Мэрилин Монро — захватывающая дух комбинация, которая, окажись Мадлен в хороших руках, могла бы принести ей славу и богатство.

Мэриан притерпелась к ее беззастенчивому эксгибиционизму (с тех самых пор, как у Мадлен оформилась грудь, она демонстрировала ее каждому, кто соглашался платить); но привыкнуть — не значит одобрять. Впрочем, она выражала свое неудовольствие с глазу на глаз и очень резко реагировала, если кто-то другой позволял себе неуважительно отозваться о Мадлен в ее присутствии. Однажды, услыхав, как одна из ее подруг обозвала Мадлен шлюхой, Мэриан так напустилась на девушку, что не сомневалась: ей объявят бойкот. Вместо этого подруги прониклись к ней еще большим уважением — словно обнаружили в «серой мышке» вулкан страстей. Мэриан нашла ситуацию забавной: кто-кто, а уж она-то знала, что ее сходство с вулканом — большая натяжка. Только нападки на Мадлен могли вывести ее из себя.

Несмотря на легион представителей сильного пола, прошедших через их квартиру в Стокс-Крофт, и «забойные» вечеринки, сотрясавшие дом едва ли не каждую ночь с субботы на воскресенье, Мэриан ухитрилась получить ученую степень по философии. По такому случаю Мадлен предложила продать квартиру и махнуть в путешествие по Европе. Гордая своим успехом, Мэриан отбросила привычную осмотрительность и согласилась. Четыре месяца спустя они вернулись в Бристоль, располагая всего сотней фунтов (этой суммы едва хватило на то, чтобы внести задаток за чердачное помещение с одной-единственной спальней) и массой анекдотов.

Теперь Мадлен занималась «художественным стриптизом», а Мэриан с грехом пополам тянула лямку на временной должности секретарши в агентстве Сью Шеппард на Парк-стрит. Настанет день, говорила она себе, и она хорошенько поразмыслит о том, чего бы ей хотелось. А сейчас у нее была одна светлая мысль: заработать немного денег, чтобы оплатить счета.