Подумать только! Столько лет пролежали зарытыми в пивоварне, а блестят, как настоящие. Наверняка на них можно купить бумажных куколок. «С народом за отечество» — написано на монетке, а посередине — портрет Густава V
[6]
. Все правильно — деньги как деньги!
Вот Альвин, вздымая метлу, налетел
На стены и полки родные, —
распевают перед ней девочки. Лисабет поет, а самой так смешно, что от хохота, того и гляди, плюхнется в ведро с водой.
— Ой, какие же ты хорошие песни придумываешь, Мадикен!
Альва их гонит прочь шваброй и говорит:
— А вот как по одному месту швабра сейчас налетит. И покажет вам горы и долы родные!
Но вообще-то она не сердится — Альва никогда не сердится на Мадикен и Лисабет.
Мама делает колбасу, и солит окорок, и варит напиток из можжевельника, и льет свечи. Для Мадикен и Лисабет тоже находятся всякие дела, и они помогают, где можно. Девочки пекут пряники, варят домашние леденцы, лепят хорошеньких свинок из марципана и вырезают из бумаги фестоны, чтобы украсить по-праздничному жениховский жезл
[7]
.
Каждый день происходят какие-то необыкновенные вещи, и все больше и больше чувствуется Рождество. Юнибаккен пропах дивными ароматами пряников, домашних конфет и хвороста. Мадикен втягивает носом эти запахи и зажмуривается:
— Рождество… Уже запахло Рождеством!
По вечерам девочки составляют длинный список своих пожеланий для Юльтомте
[8]
.
Мадикен читает вслух, что она написала: «„Робинзона Крузо“, много бумажных куколок, оловянных солдатиков, лыжи и алую розочку, чтобы носить в волосах».
— С ума сойти, Мадикен, — говорит Лисабет. — Ты что, взаправду хочешь розочку?
— Да ну, что ты! — говорит Мадикен. — Это я написала так, для красоты. Ведь правда же, это красиво?
Девочки старательно обдумывают, какие подарки сделать папе и маме. За варкой домашних конфет Мадикен спрашивает у мамы:
— Мама, а чего тебе хочется больше всего на свете?
— Больше всего мне хочется, чтобы у меня были две хорошие, добрые девочки.
У Мадикен предательски заблестели глаза. Упавшим голосом она спрашивает:
— А что тогда будет с Лисабет и со мной?
Но мама погладила ее по головке и объяснила, что она вовсе не мечтает о каких-то других девочках, а только хочет, чтобы Мадикен и Лисабет всегда оставались такими же добрыми и хорошими, как сейчас.
Впрочем, Лисабет решает, что было бы совсем не плохо обзавестись в доме еще двумя девочками.
— Мы бы тогда с ними играли, — говорит Лисабет. — Только мы их не пустим жить в детскую. В детской будем жить мы с Мадикен, а им — шиш с маслом!
На дворе стоит мороз. С утра пораньше Альва приходит в детскую и разводит в печке огонь. Она так гремит дверцами и заслонками, что Мадикен и Лисабет просыпаются от шума. Со своих кроваток они смотрят, как в дырочках печной дверцы играет огонь, и слушают, как трещат дрова.






