— Тише, — говорит Мадикен. — А то смотри, Моисей, как приплывут крокодилы! Они кушают маленьких деток. Давай-ка я тебя лучше спасу, пока не поздно.
— Каттегоритчески! — отвечает Лисабет.
Однако оказывается, что спасать малых детей из Нила не так-то просто. И Мадикен в этом очень скоро убедилась. Лисабет тяжелым мешком повисла у нее на плечах, халат волочится по воде и путается в ногах.
— Ох, как тут много крокодилов! — стонет Мадикен. Она еле тащится к берегу. — Пожалуй, лучше отнесу тебя к мосткам Нильссонов, туда все-таки ближе.
— А вон и Аббе, — говорит Лисабет. Мадикен останавливается как вкопанная.
— Вот как! — говорит она. — Давай-ка слезай, Лисабет, ты и сама дойдешь!
Но Лисабет не соглашается:
— Нет, не дойду. Ведь я же малютка Моисей.
И она еще крепче стискивает руками шею Мадикен, изо всех сил стараясь удержаться.
— Боюсь! Там каркадилы! — уверяет она Мадикен.
— Да нету здесь никаких крокодилов! — возражает Мадикен. — Чур, я не играю. А ну-ка, слезай!
Но Лисабет не желает слезать, и Мадикен начинает сердиться. Ручки Лисабет сдавили ей шею. Если бы не мамин халат, Мадикен легко могла бы их отцепить. Халат волочится за нею по воде, его надо все время придерживать руками. А руки у нее заняты. Тогда она начинает подпрыгивать, чтобы стряхнуть прицепившуюся Лисабет.
На Нильссоновых мостках стоит Аббе и смотрит. Ему-то хорошо!
— Смотри, не скакни в Бездонную яму, — предостерегает он Мадикен и сплевывает в воду.
Мадикен и без него знает, что возле Нильссоновых мостков есть обрыв, она и сама помнит про Бездонный омут. Но сейчас она так сердита, что ей не до того — только бы скинуть эту Лисабет! Она делает скачки и брыкается, как дикая лошадка, не глядя, куда ее занесет.
— Боюсь каркадилов!.. — пищит Лисабет.
Но вдруг писк обрывается… Звонкий плеск — и Мадикен со своей ношей проваливается с головой в Бездонный омут…
И может быть, все на этом было бы кончено, — они бы там захлебнулись, и не стало бы в Юнибаккене двух девочек, — если бы не Аббе. Аббе преспокойно берет багор, который оказался у него под рукой, запускает его в Бездонный омут и вытягивает из воды с уловом — на крючке трепыхаются две насквозь мокрые девчонки.
Они выкарабкиваются на мостки. Лисабет ревет и подвывает, как привидение.
— Да тише ты! Не реви, Лисабет! — говорит ей Мадикен. — А то нас никогда больше не отпустят к реке.
— А чего ты меня затащила в Бездонный омут! — гудит в ответ Лисабет. Ишь, дескать, чего захотели, чтобы она так вот сразу и перестала реветь. Она только еще входит во вкус!
Сердито уставясь на Мадикен, она говорит:
— Все скажу мамочке!
— Ой, ябеда-беда! — говорит Мадикен.
И только тут спохватывается, что мокрая тряпка, которая ее облепила, — это ведь мамин халат. Уж он-то обо всем расскажет, даже если Лисабет и не наябедничает.






