ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодая репортерша Эмили Бакстер оказалась одной из немногих переживших красный дождь, вызванный пришельцами и уничтоживший человечество. Но на смену потопу и вызванной им эпидемии приходит еще бол... Исход Пол Энтони Джонс Paul Antony Jones Exodus Серия «Сотня» © 2013, Paul Antony Jones. All rights reserved © Оксана Ветловская, обложка, 2015 © Ольга Кидвати, перевод, 2015 © ООО «Издательство АСТ», 2015 Если верить станционной телеметрической системе, МКС находилась в настоящее время над южной частью Атлантического океана, быстро двигаясь в сторону Намибии. Пролетев над континентом, который когда-то дал человечеству жизнь, станция пройдет над Европой, а потом – над Центральной Россией. За два месяца в космосе Фиона видела множество восходов, и каждый из них был по-своему особенным, поскольку станция всякий раз находилась в новом месте над поверхностью планеты. Но в день, когда настал конец света, восход выглядел непохожим на остальные по другой причине. Сперва капитан Муллиган подумала, что уникальность этого восхода – всего лишь разновидность оптической иллюзии, игра света, отразившегося от низких облаков, словно одеяло, затянувших почти всю поверхность планеты. А может, дело было в полярном сиянии, озарявшем северную часть Земли. Но, продолжая наблюдать за происходящим далеко внизу, Фиона поняла, что там творится нечто совершенно иное и абсолютно экстраординарное. За быстро продвигающимся фронтом рассвета тянулась искрящаяся красная полоса. Вначале это была едва различимая, тонюсенькая линия к югу от Индонезии, которая расширялась по мере приближения к Финляндии. Проводив полосу взглядом, Фиона увидела, что та постепенно расширялась: над экватором висела изрядной ширины багряная завеса, которая, по ее прикидкам, была никак не уже тридцати миль. Над тропиком Козерога красная полоса снова начинала сужаться, превращаясь в тонкую ниточку, исчезавшую где-то над Северным

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Козырьком приложив ладонь к глазам, чтобы защитить их от солнца, Эмили посмотрела на дорогу. Если бы она ехала в автомобиле, ей сейчас пришлось бы развернуться и поискать другой, свободный от заторов путь. В данном случае велосипед имел неоспоримое преимущество: она всегда могла преодолеть препятствия, подобные этому, идя пешком и ведя своего коня под уздцы, пока дорога не расчистится. Однако это преимущество было слишком скромным, и Эмили в который раз пожалела, что никогда не брала уроков вождения. Каждая ноющая мышца, напоминая о том, что впереди еще очень-очень длинный путь, делала мысль о надежном, безопасном «БМВ» или «мерседесе» все более привлекательной.

Ладно, утешала себя Эмили, автомобиль – это одно, а вот добывать для него бензин – совсем другое. Но с этим можно будет разобраться потом, а сейчас нужно обойти этот затор и продолжить путь.

Вдоль проезжей части тянулась забетонированная пешеходная дорожка, отделенная от сгрудившихся машин линией деревьев. Ее годами не приводили в порядок, и ехать по ней было куда более тряско, чем по проезжей части. Однако, несмотря на протесты многострадальной задницы Эмили, это все же было лучше, чем идти пешком, катя велосипед между пустыми машинами.

Преодолев еще две мили, Эмили наткнулась на упавший самолет.

Тот рухнул на землю прямо в центре города, уничтожив несколько зданий и разнеся вдребезги все в радиусе нескольких сотен футов. По обе стороны от глубокой выгоревшей борозды стояли закопченные после пожара остовы домов и чернели обугленные скелеты деревьев. Во всяком случае, так думала Эмили, и ее версию подкрепляла разлитая в воздухе вонь реактивного топлива, смешанная с запахом древесной гари и чего-то еще… чего-то, что она пока не могла идентифицировать.

Обломки лайнера разлетелись на целую милю, они валялись на дороге и на том, что осталось от крыш зданий. Прямо на пути Эмили лежал кожух одного из самолетных двигателей, хотя самого двигателя нигде не было видно. Там-то журналистка и увидела первое тело. Во всяком случае, она сочла это телом. Глядя на черный обугленный ком, Эмили в точности поняла значение не раз слышанной фразы «обгоревший до неузнаваемости».

– Тор, сидеть-ждать, – скомандовала она маламуту, боясь, что пес может порезать лапы о битое стекло, и пошла к телу, которое было настолько повреждено огнем, что определить, принадлежало оно мужчине или женщине, казалось невозможным.

Труп лежал в позе эмбриона, конечности выглядели как клешни, руки были по-боксерски прижаты к груди, а ноги почти касались подбородка. Между почерневших выгоревших губ неуместно белели зубы. От трупа пахло, как от жаркого, которое передержали в духовке.