ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек социален, сексуален и знает о том, что смертен (это три кита психоанализа). Основатель теории психоанализа Зигмунд Фрейд разработал трехкомпонентную структурную модель человеческой психики... Peter Gay FREUD A Life for Our Time © Copyright © 2006, 1998, 1988 by Peter Gay © Гольдберг Ю., перевод на русский язык, 2015 © Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2016 КоЛибри >® Спешу предупредить, что эта книга написана в позитивных тонах. Я восхищаюсь Зигмундом Фрейдом и его работами, причем как человеком по большей части благодаря его свершениям. Тем не менее я верю, что моя книга не стала панегириком Фрейду. Я все время помнил о том, что он был всего лишь человеком, и поэтому открыт для скептических вопросов; неумеренное восхищение, которым первые – особенно – сторонники встречали каждое заявление Фрейда, словно он был непогрешимым верховным жрецом психоанализа, принесло лишь вред. В частности, в последние годы его теория толкования сновидений стала предметом широкой (и безрезультатной!) дискуссии. Как говорится, присяжные еще совещаются. Более того, в наследии Фрейда остались вопросы, в которых свидетельства слишком фрагментарны или противоречивы, чтобы делать окончательные выводы. Например, действительно ли у основателя психоанализа был роман с сестрой его жены Марты? Но мне представляется, о чем будет сказано ниже, что ответ на этот вопрос почти ничего не меняет: идеи Фрейда не становятся более либо менее убедительными в зависимости от того, имелась у них любовная связь или нет. Я оставил этот вопрос открытым, хотя придерживаюсь мнения, что отношения между ними оставались чисто дружескими. Тем не менее, не желая скатываться к догматизму, я отметил, что неопровержимые свидетельства обратного убедят меня в необходимости изменить несколько абзацев. Другой пример – странный анализ личности 28-го президента США Вудро Вильсона, выполнен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Доктор Эйслер собрал бесчисленное количество документов, которые в противном случае остались бы разбросанными по разным местам или могли бы вообще потеряться; он также взял десятки интервью у многих пациентов Фрейда, коллег, друзей, знакомых и поместил этот огромный и бесценный материал в отдел рукописей Библиотеки конгресса. Своим усердием и прилежанием при выполнении этой работы, практически в одиночку, он заслужил благодарность всех ученых, намеренных изучать Фрейда и историю психоанализа. Но его политика – за редкими исключениями – заключалась в том, чтобы держать материалы о Фрейде закрытыми на протяжении десятилетий; он установил даты (не всегда к удовольствию дарителей), когда будут сняты ограничения, и эти даты уходят далеко в XXI век, зачастую за пределы продолжительности жизни ученых, которые работают в настоящее время. Доктор Эйслер часто и охотно повторял, что все – я подчеркиваю,

– что Фрейд не предназначал для публикации, не должно быть опубликовано. Я не раз имел возможность выступить с более либеральных позиций. Несколько лет назад, когда я обсуждал этот вопрос с доктором Эйслером на собрании Комитета по истории и архивам Американской психоаналитической ассоциации (членом которой я к тому времени уже был несколько лет), он выразил мнение, что даже публикация переписки Фрейда и Юнга только навредила Фрейду, поскольку ее использовали для клеветы на Фрейда. Мои возражения были чрезвычайно просты: плохая история или плохая биография могут быть заменены только хорошей историей и хорошей биографией, которые возможны лишь при условии доступности документов для ученых. Страсть к секретности, которой был – и остается – подвержен доктор Эйслер, только способствует распространению самых невероятных слухов о человеке, чью репутацию он пытается защитить. Я также отметил явное противоречие в том, что дисциплина, которая призывала к максимально возможной откровенности, то есть психоанализ, являет себя перед миром скрытной, если не сказать – неискренней. Очевидно, мои аргументы его не убедили. Я веду переписку с доктором Эйслером на эту болезненную тему вот уже двадцать лет и запрашивал хранящиеся у него материалы с момента начала работы над этой биографией. Но результат для меня всегда был одинаковым – полная неудача.

Вероятно, самой большой жертвой политики доктора Эйслера стало собрание писем, которыми Фрейд и его невеста обменивались на протяжении пяти долгих лет помолвки, когда они чаще были в разлуке, чем вместе. Эти так называемые Brautbriefe могли бы показать, каким был молодой Фрейд в работе или в любви в начале 1880-х годов так же полно, как письма к Флиссу показывают процесс создания психоанализа в 1890-х годах.