ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После событий оригинальной игры в сеттинг прибывает нормальный человек, а не пугающийся каждой тени неврастеник, которым был Семен. Ну и дальше понеслось - девушки, лето, солнце, тайны, загадки, секре... Эксперимент Александр Сергеевич Руджа Глава 1 Перенос — Первые версии — Синеглазая девушка — Вожатая — Обход лагеря — Обеденный перерыв — Алиса На часах почти полночь. Черт, завтра же в шесть вставать… Все, хватит бессмысленного серфинга, выключить компьютер, Твиттер можно почитать и на планшете, как и проверить почту. Теперь в ванную, почистить зубы, побриться, расстелить постель, проверить будильник… Твиттер? К черту, сон дороже, с утра на работу… Вроде бы ничего не забыл… Хрррр… Солнце. Яркое солнце сквозь закрытые веки. Вставать не хоче-е-е-тся… Почему так быстро, ну хотя бы еще пять минуток, не хочу на работу, не хочу, надоело… Ага, а кредит не надоел почему-то, и зарплата неприятных ощущений не вызывает, и ремонт в квартире тоже сам не делается. Да. Так что на работу, дорогой товарищ, вперед и с песней. Стоп. Во-первых, почему солнце? Какое солнце в шесть часов утра, да еще зимой? Кстати, о зиме… Я открыл глаза. На мою квартиру окружающее было совсем не похоже. Собственно, как и на любую другую квартиру. Я сидел в пустом автобусе, стоящем посреди зеленых лугов, на горизонте виднелся лес, а снаружи царило самое настоящее лето! Приплыли. То есть приехали. Что это вообще такое? Где я?! Так, без истерик. Я нормальный взрослый человек, мне уже корячится тридцатничек, в психозах и прочих патологиях я не замечен, поэтому вопить «НЕЕЕЕЕТ!!!», подняв лик к небу, смысла нет. Мир безнадежно материален, и в основном логичен. Любому следствию есть причина. Будем искать причину и рассуждать здраво. Вчера я вырубился сразу, как только голова коснулась подушки, спал как убитый. Так нельзя, я отлично знаю, что менее шести часов сна гарантируют адскую головную боль утром, потерю

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А пока пересказывал, мы поднялись по лесенке на верхнюю площадку первой шестерни. Ничего не понять — перед нами явно был пульт управления, кнопочки какие-то, тумблеры, лампочки. Сокращения вида «ПИТ», «ПЕРЕГРЕВ КАП», «СБРОС ТР» и «ПОДАЧА КОРТ» ясности в картину не добавляли.

Оставалось окошко. Было оно небольшим, темным и каким-то неприветливым, но по всему выходило, что посмотреть туда надо. Я глубоко выдохнул и приблизил лицо к толстому стеклу.

— Ну что? — голос у Лены был прямо-таки отчаянным.

— А ничего. Темно и не видно ни фига. — Я отвалился от окна и направил на него фонарик, но слабый луч ничуть не разогнал тьму за стеклом. — Стоп. Должно же тут быть что-то аппаратное, не может быть, чтобы они тут с фонарями ходили… Ага, вот что-то похожее… «ПОДСВЕТ СО», понятия не имею, что это за «эс-о», но «подсвет» определенно намекает…

Я нажал кнопку. В окне зажегся свет.

Лена ахнула. Я не ахнул, правда, но сердце точно пропустило удар или два.

Центральная часть «шестерни» являлась, похоже, чем-то вроде одноместной капсулы, заполненной какой-то желеобразной массой. И вот в этой капсуле, в этой массе висела как в невесомости обнаженная девушка.

Вряд ли ей было больше лет, чем нам. Длинные черные волосы застыли вокруг ее головы неподвижной грозовой тучей. Откуда-то из затылка выходил и тянулся до пола тонкий шланг в металлической оплетке. Такие же шланги, только поуже, были присоединены к обеим рукам, ногам и пояснице. Смуглое скуластое лицо было спокойно, а чуть раскосые глаза закрыты. И она казалась смутно знакомой, ко всему прочему, но это невозможно, потому что, потому что…

Лена ткнула пальцем в заложенную за уголок окна бумажку. Надпись гласила: «Байрамова, У., ВГ-92». Фамилия, фамилия, где же я ее…

— Это же из лагеря девочка! — выпалила Лена. Соображала она явно быстрее моего. — Ульзана, я ее помню, она из первого отряда!

Точно, я же ее только сегодня на линейке видел. Как это? Что это значит?

Почти бегом я рванул к следующей шайбе. «Винниченко, А.», «Вавилова, И.», «Нигальчук, А.» Все ребята из лагеря, все знакомые имена, но попадались и другие — «Стругацкая, М., ВГ-76», «Голиченко, Я., ВГ-54», «Советина, У., ВГ-101». И знакомая фигурка с шлейфом красных волос, беззащитно застывшая в окружении коммутаторов и кабелей. Как бабочка в янтаре…

— Советина… Ульяна… — прошептала Лена. — Но как…

А я заметил еще кое-что. Когда мы только вошли в репозиторий, все индикаторы на пультах были темными. Сейчас на всех горела красным одна и та же кнопка. «ПЕРЕГРЕВ».

Неожиданно оживают голоса в голове.

— Резкий подъем температуры в репозитории! Ситуация три! Ситуация три! Белка! Как слышите?

— Контроль, я Белка, слышу вас, — отзывается знакомый голос «второго».

— Белка, вы на дежурстве осматривали репозиторий?

Короткая пауза.