— Он сделает все возможное и невозможное, чтобы ты была в безопасности. Я не согласна с тем, какими способами, прежде, он обеспечивал тебе безопасность, но я знаю, на что он пойдет ради тебя теперь. — Из нее вырвался еще один зевок. — Ты тоже должна попробовать немного поспать.
Позже мы обе устроились на диванчиках, на нижнем этаже, в комнате с домашним кинотеатром. Я знала, что не смогу уснуть, но у Аманды такой проблемы не было, так что мы пошли на компромисс. Она взяла с меня слово попробовать, так что мы включили фильм. Это была традиция, к которой мы привыкли, когда ходили выпивать с Мэллори и Беном. Мэллори обычно заканчивала ночь с каким-нибудь парнем. Бен свирепствовал дома, а Аманда проводила ночь на диване. Мы обе засыпали за просмотром фильма.
Но эта ночь была иной. Я бодрствовала в течение нескольких часов, когда наконец-то в дверном проеме появился силуэт, и я едва не вскрикнула от облегчения.
Картер подошел и взял меня за руку. Он повел нас в нашу комнату.
Глава 32
Когда мы туда пришли, он выпустил мою руку, но я снова взяла его руку и повела в ванну. Его лицо было помятым от побоев. На нем была засохшая кровь, также как и в его волосах; он стоял здесь, наблюдая, как я осматривала каждую рану. Он вздрогнул, когда я прощупала его ребра, так что вместо того, чтобы снять его рубашку, я сильной хваткой взялась за воротник и разорвала ее. Она упала на пол. Я увидела картину в целом. Его грудь и ребра приняли на себя основную часть ударов, по крайней мере, те, которые я видела. Кончики моих пальцев слегка дотронулись до него, и он зашипел от боли.
Я поймала его взгляд. Увидев боль, я сделала глубокий вдох. Поток сил хлынул внутри меня. Он нуждался во мне, поэтому я показала на стойку и пробормотала:
— Сядь.
Мой голос прозвучал хрипло, и я закусила нижнюю губу. Меня пронзила боль, когда он содрогнулся от рвотного позыва. Когда его не стошнило, вздохнула с облегчением, я держала и согревала несколько мочалок из махровой ткани.
Прижатая к порезам на носу мочалка, тотчас же становилась красной от крови. Он зашипел еще сильнее, когда я продолжила с его опухшей щекой, затем с опухшим глазом.
— Ты должен показаться доктору.
Он кивнул, закрывая один глаз. Медленно он наклонился вперед и положил свой лоб на мое плечо. Его губы двигались по моей коже, когда он ответил:
— Сначала я должен был увидеть тебя.
Я подняла руку и положила ему на затылок. Я сделала еще один глубокий вдох и положила свою голову на его. Мои глаза закрылись. Я чувствовала его боль и ненавидела это. Ему не должно было быть больно, но я знала, что он ввязался в это не без причины. Так много вопросов крутилось у меня голове, но я удержалась от расспросов. Пальцами я начала массировать его затылок, поначалу нежно, а затем сильнее, когда он не морщился или отклонялся.






