ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оригинальная и невероятно романтичная антиутопия Кимберли Дёртинг не оставит равнодушными истинных любителей жанра.Жители страны Лудании разделены на классы, каждый из которых обладает собственным... Клятва Кимберли Дертинг БЛАГОДАРНОСТИ В каждой книге есть ряд «персонажей», заслуживающих особой благодарности. Я начну с того, что скажу спасибо женщине, которая поделилась со мной душераздирающими историями о своем детстве, проведенном в Германии в годы Второй мировой войны. Мари Лукас, своими воспоминаниями вы зажгли во мне искру, которая в конце концов превратилась в «Клятву». Спасибо, что рассказали о просыпавшейся по ночам под вой сирен авианалета испуганной девочке, которую ее старшие сестры перебрасывали через забор и прятали за городом в стволе шахты. И спасибо за рассказ о старой тряпичной кукле, которая была вам так дорога. Вы — это Анджелина. Как всегда, я благодарю своего бесстрашного и неутомимого агента Лауру Реннерт. Спасибо, что ты на моей стороне. Спасибо моему невероятному редактору Гретхен Хирш, которая поверила в меня не один раз, а дважды. Благодарю тебя за интуицию, терпение и ум. Работать с тобой — огромное удовольствие. Спасибо Smart Chicks за то, что позволили мне посидеть с замечательными детьми. Дженни Джеффрис и Шелли Йоханнес-Уэлс: спасибо, что оставались допоздна и читали мне. Эрин Гросс и Хайди Беннет: спасибо, что вы так замечательно меня подбадривали. Всем в Debs и Tenners: благодаря вам я сохраняю здравомыслие в сумасшедшем издательском мире! Спасибо моим прекрасным друзьям Жаклин Сандер, Тамаре Макдональд и Кэрол Гильдебранд, которые помогли спланировать великолепные презентации моих книг. (Серьезно, вы трое должны открыть собственный бизнес… или хотя бы брать с меня деньги за свои услуги.) Спасибо моему мужу Джошу: он мой первый читатель, терпеливый советник и опора. Спасибо моим детям за то, что безропотно, снова и снова, ели фастфуд.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сидевшую рядом девушку я узнала сразу и решила, что это его дочь. Почти каждое утро я встречала ее у Академии. Это она получала извращенное удовольствие, насмехаясь надо мной и моими друзьями. Сидни. Сейчас она была в школьной форме, вновь напомнив мне о том, что в ее жизни полно преимуществ и ей не приходится после школы бежать в ресторан родителей, чтобы работать в нем весь вечер.

Внезапно мне захотелось оплевать все их вилки. Возникло непреодолимое желание развернуться и избавить себя на этот вечер от работы, сказать отцу, что я плохо себя чувствую и ухожу домой.

Однако я изобразила на лице свою лучшую фальшивую улыбку, — которая определенно не затрагивала глаз, — и сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться о собственные ноги по пути к столу.

Я поменяла вилку и взглянула на сидевшую передо мной идеальную семью чиновников: мать, хладнокровная и серьезная; любящий отец; избалованная дочь. Я постаралась не слишком на них пялиться. Не хотелось давать Сидни повод для радости, если вдруг она поймет, что я ее узнала, хотя она-то меня узнала наверняка.

— Принести вам что-нибудь выпить? — спросила я, с облегчением ощутив, что в моем голосе нет дрожи. Это был хороший знак.

Я не хотела нервничать. Наоборот. Каждый день последние двенадцать лет я проходила мимо высокомерных детей чиновников — в том числе мимо нее, — и устала притворяться, будто не слышу презрения в их голосе. Или в их словах.

Сидни не ответила напрямую, и моя кожа начала зудеть до самых костей в таких местах, где я никогда бы не смогла ее почесать.

Она посмотрела на мать в безупречном костюме белого цвета, который у торговцев встречался редко. Он был непрактичным и быстро пачкался. Возможно, она была доктором, адвокатом или даже политиком. В тот момент, когда Сидни открыла рот, чтобы передать свой заказ через мать, мир вокруг меня завибрировал, знакомым образом предупреждая, что понимать следующие слова я уже не должна.

—

Скажи ей, пусть принесет воды.

— Я ощутила на себе пристальный взгляд Сидни. —

Нет, стой! Сначала спроси, подают ли у них чистую воду.

— Плавный говор чужого языка казался мне грязным. Я заставляла себя смотреть вниз, пока они общались между собой.

— Спасибо, — произнесла женщина, вернувшись к англезу, и в ее словах уже не было той масленности. — Мы будем только воду.

Услышав общий язык, я подняла голову.

— Я дам вам несколько минут, чтобы вы изучили меню, — ответила я как можно вежливее, стараясь подражать дипломатичной интонации матери. «Точно, политик», — подумала я и добавила: — Вернусь с водой.

Я пряталась за стеной так долго, как только могла себе позволить, медленно разливая воду в три стакана.