Молодая женщина, чуть запыхавшись, остановилась напротив и неловко перехватила указку, едва не ткнув ему в глаз.
— Я слышала, вы уходите из Академии?
— Да, только что забрал документы. — Он потряс папкой, и золотистые кудряшки собеседницы удрученно поникли, даже полоски на костюме побледнели. — Но я пока не решил, стоит ли уходить насовсем, поэтому взял академический отпуск: подумать, разобраться с планами на будущее, а там… поглядим.
— Мне всегда казалось, что вам не слишком нравится факультет, хотя ваши гаммы на музыкальных стаканчиках поистине виртуозны. Возможно, просто стоит перевестись на другой?
Тут проходящий мимо Мадоний Лунный подмигнул Озриэлю. Принц вообще внезапно появлялся в самых неожиданных местах, причем как‑то естественно, за между прочим.
Озриэль проводил его взглядом и покачал головой:
— Нет, если и вернусь, то только на свой. Признаюсь, я недооценивал силу искусства.
Тот случай на площади, когда Мадоний Лунный несколькими ударами пальцев по струнам усмирил паникующую толпу и предотвратил давку, потряс Озриэля до глубины души и заставил его в корне изменить своё отношение к принцу. Покровитель факультета ранимых романтиков мгновенно вознёсся на верхние строчки его личной иерархии, оставив Эола Свирепого глотать пыль далеко позади. Теперь было стыдно вспоминать, сколько уничижительных слов было сказано за этот год в его адрес.
Протрубили к паре.
Профессор Амфисбена вздрогнула и помялась:
— Что ж, мне пора… Желаю удачи. — Она протянула руку, и Озриэль неловко пожал её.
— Спасибо, и вам.
— Опаздывать не стоит, — пролепетала профессор, не сводя с него глаз, и не двинулась с места.
Озриэль, спохватившись, отпустил её руку и потер шею.
— Да уж.
Она помедлила, наконец отвернулась и двинулась прочь, опустив голову и прижимая к груди папку с нотными листами.
В этот момент откуда‑то полились звуки лиры, хотя самого исполнителя поблизости не наблюдалось. Один выразительный аккорд влепил Озриэлю подзатыльник. Он качнулся на носках и решился.
— Профессор!
Она обернулась с такой готовностью, словно ждала этого оклика всю жизнь.
Озриэль подбежал к ней, стараясь не обращать внимания на любопытствующих студентов.
— Я тут подумал… я больше не студент… по крайней мере, временно. Поэтому не будет нарушением этики, если я, если мы… и не придётся ждать ещё пять лет до окончания Академии…
Пара нот осели на языке, посоветовав заткнуться.
Озриэль умолк, а потом не переводя дыхания выпалил:
— Мжнаприглстьвснчай?
Профессор наклонилась вперед:
— Что‑что, простите?
Озриэль сделал глубокий вдох и раздельно произнёс:
— Как вы смотрите на то, чтобы выпить со мной чашечку…
— Положительно!
— …чая.






