ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жители Затерянного королевства даже не подозревают, что прямо под их носом готовится дерзкий переворот. И только принцесса Ливи и её друзья знают всю правду. Но что если новоиспеченный монарх не ве... Суженый Варя Медная Бывший. Чугунный король Вообще‑то сир Высокий ему даже нравился, хотя в первую встречу он бы так не сказал. Тогда он был возмущен тем, что посетитель прошёл к стеллажам без разрешения, пока сам господин Буковец отлучился в заднюю комнату заварить себе цикория с мятой (этот напиток всегда бодрил после ночных бдений). Принц явился за материалами по современным методикам преподавания в высших магических учебных заведениях. Слово за слово, и гнев библиотекаря утих. Сир Высокий оказался интереснейшим собеседником, и остаток дня прошел за увлекательным разговором. Под конец он разрешил принцу являться за справочными материалами в любое время. На следующий день тот принёс снадобье, облегчавшее приступы книжной лихорадки, от которой господин Буковец мучился с юных лет. Благодаря ему кашель чернилами и впрямь настигал реже, да и переносился легче. Правда читательский билет он принцу всё же оформил, и в тот единственный раз, когда сир Высокий его забыл, отказался пустить его в библиотеку — не из вредности, а так, для порядка. Сделаешь исключение для одного, и вот уже целая вереница нарушителей ждёт у порога. К тому же, надо отдать принцу должное, с книгами он обращался намного бережнее среднестатистического обывателя. Короче говоря, господин Буковец относился к нему лучше, чем к подавляющему большинству тех, кто не состоял из букв и страниц, и в конечном счете привык к частым визитам ученого мужа в библиотеку. Даже по — своему уютно, когда рядом шуршит какое‑то живое существо. Размышления библиотекаря были прерваны истошным воплем: — Седина мне в рога! Это то, что нужно! Ошеломленный господин Буковец хотел возмутиться таким нарушением порядка в библиотеке, а в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Взамен я попросила не свою свободу, а твою. Когда до ифрита дошло, он ударил кулаком по прутьям:

— Ты не должна была этого делать! Не имела права!

— Разве? Неужели ты поверил, что я сбегу и оставлю тебя заживо здесь сгорать? Посмотри мне в глаза и скажи, что на моём месте ты поступил 6ы иначе.

Он нехотя поднял глаза, и их выражение смягчилось.

— Извини, не хотел, чтобы это прозвучало, как обвинение. Просто не прощу себе, если с тобой что‑то случится.

— Со мной всё будет в порядке, как и со всеми нами. Сперва вытащим тебя, а потом разберемся с остальным.

Я почувствовала, что назревает серьезный разговор, да и просто устала лгать друзьям и изворачиваться, поэтому рассказала обо всём, кроме истинного содержания свитка. Уинни в темнице не было, она всё ещё не вернулась после встречи с королем.

— А что в свитке? — полюбопытствовала мадам Гортензия.

— Компромат на Марсия… Вернее, информация, которую мадам Лилит надеется использовать против него для государственного переворота. Именно поэтому ей и нужны гляделки: документ составлен на первом языке королевства, и с помощью них остальные жители тоже смогут его прочесть. Она обещала освободить Озриэля, как только Орест принесёт гляделки, а следующая встреча завтра утром.

— И ты веришь, что эта двурушница сдержит слово? — с сомнением протянула мадам.

— Не особо. Поэтому предлагаю продумать запасной план с учетом новой информации.

Озриэль запустил руку в волосы и со вздохом взлохматил кудри.

— Орест — мой брат, Ливи, и я его люблю, и именно поэтому никогда Че обольщался на его счет. Полагаться на него — всё равно что попросить ветер дуть по графику.

— На этот раз он был очень серьезен, — поспешила заверить я. — Ты бы не поверил, увидев, насколько.

Ифрит только покачал головой.

— Что это?! — внезапно воскликнула мадам Гортензия и ткнула мне в грудь. Я опустила глаза:

— Ах это… орхидеи, их мне подарил…

— Я прекрасно знаю, как они называются, — нетерпеливо оборвала гномка, — я спрашиваю, что это. — Проследив за её пальцем, я вскрикнула, потому что один из цветков шевелился.

Крики смолкли, все в изумлении смотрели на гостью, делавшую круг по камере. Первым опомнился Магнус:

— Арахна!

Он бросился к бабочке и едва не перекувыркнулся, когда «цапелька» пресекла порыв. Это действительно была его возлюбленная. Даже тусклое освещение не могло скрыть восхитительные переливы крылышек. Её появление здесь стало глотком свежего воздуха. Однако полет вышел не слишком гладким: бабочка заметно припадала на одно крыло. Видимо, Глюттон Медоречивый помял его во время осмотра, а она не смела шевельнуться, опасаясь выдать себя.

Арахна пролетела сквозь прутья нашей с Уинни камеры и зависла в паре дюймов от паука. Тот не спускал с неё восторженных глаз.