— Ничего себе недоразумение — четыре трупа и пятнадцать ядерных мин, — ответил Эфраим.
— Согласен. Думаю, нужно заняться этим делом не откладывая. Встретимся у меня в кабинете ровно в восемь.
— Хорошо. В восемь, — повторил Эфраим.
Положил трубку, сел на постели в жаркой темной комнате и глубоко задумался. Эфраим ощущал неприятную тошноту. Потом его прошиб пот, на смену которому пришел озноб. Никогда еще генерал не оказывался в настолько рискованной ситуации. Всю жизнь он ходил по лезвию бритвы. Бывало, неприятности сами его находили, а случалось, что Эфраим специально искал их. Всякий раз ему удавалось если не одержать победу над обстоятельствами, то, по крайней мере, выйти из положения с наименьшими потерями. Однако теперь, сидя посреди ночи в своей темной спальне, генерал чуял что-то недоброе, но не мог распознать, что именно. В конце концов усталость взяла свое, и Эфраим забылся сном.
Три года назад Алекс Рок тоже был совершенно раздавлен, пусть и в фигуральном смысле. Тогда вся жизнь его также полетела под откос. И хотя раны Алекса не требовали хирургического вмешательства, шрамы после них остались глубже, чем от самого острого скальпеля. Первым ударом стал уход жены. Женщина, с которой Рок прожил в браке около двух лет, обвинила его в том, что работу свою он любит больше, чем ее. Нельзя сказать, чтобы жена была совсем не права. А всего через несколько недель после этого прискорбного события произошло еще одно. Брокерская фирма, на которую Рок в поте лица трудился пять лет, приказала долго жить, не успел он стать самым молодым партнером в истории компании.
А поскольку партнеры несли личную ответственность за долги фирмы, Рок потерял все, что имел. Дом в Паддингтон-Мьюз, машину и все сбережения, не говоря уже о членстве на Лондонской фондовой бирже. Причем последнее в ближайшее время восстановлению не подлежало — если вообще подлежало.
Так в двадцать семь, после десяти лет учебы, приобретения опыта и упорного труда, Рок лишился работы, семьи, дома, денег и даже перспектив. Пока Аманда застегивала молнию у него на брюках, Рок вспоминал это тяжелое время, глубокое отчаяние, превратности и удары судьбы. Тут Аманда подняла голову и улыбнулась. Рок улыбнулся в ответ. Похоже, теперь, три года спустя, все начинало налаживаться.
Аманда подалась вперед и поцеловала его. Рок ответил на поцелуй, глядя одновременно и на ее нос, и на дорогу впереди. Автомобиль, так долго тащившийся за ним по пятам, пропал из вида. Рок принялся рассеянно гадать, куда мог подеваться тот «вольво». Кажется, свернуть по пути было негде. Но потом Рок выкинул «вольво» из головы. Нашлись дела поинтереснее. Рок засунул руку под юбку Аманды. Пальцы нырнули в шелковые трусики. Аманда резко втянула в себя воздух и провела языком по его носу.






