ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Пастух» завершает серию рассказов о селах Торбеево и Высоцкое, известных читателям по сборнику «Диковины», повести «Белый Волк», сказкам «Русалка» и «Резчик». В последней книге этого цикла... Пастух Григорий Диков Часть первая Первая часть записана мною со слов Порфирия Бортникова во время нашей последней встречи в декабре 1914 года в Тобольске. Впоследствии она подвергалась переработке по мере того, как я узнавал новые подробности о жизненном пути моего героя и его характере. Сирота 1. Валун Верстах в пятнадцати вверх по Реке, на другой ее стороне, есть сейчас болотце. Посреди болотца лежит большой валун. Говорили, что раньше там была поляна, по краям дубы, а вокруг этого валуна большие головы стояли, вырезанные из камня. Наши люди деревенские эти головы поставили или мордва, а может татары или еще кто — неизвестно. Голов тех уже давно нет. И поляны тоже нет — хлябь, кочки, осока. Обычное по этим местам болото. А валун все лежит, только до него не дойдешь — утопнуть можно. Мужики, кто посмелей, конечно, все равно на это болотце ходили, издалека посмотреть. Говорили — валун лечит и силу дает. А поп туда ходить запрещал: «Бесовское капище, душу загубите!» Только пока сам это место не увидишь своими глазами, не поймешь, почему оно бесовское. То болото Столовым называлось. Это потому, что валун, который посредине лежит, плоский, вроде стола. Снизу по краям мхом и лишайником оброс, а сверху чистый. Ну так вот, дело было как раз накануне воли, еще старые хозяева поместьем владели. Жила в ту пору в Торбееве молодая баба Агафья. Прожила она с мужем уже семь лет, а понести все не могла. Что они только ни делали: и свечки ставили в церкви святым Якиму и Анне, и в Дивеево ездили на богомолье — ничего не помогало. Агафья к знахарке ходила; та ей сказала отвар горицвета пить и молодило есть по ночам. Только все без толку — не тяжелела баба, и все! У всех одногодок в дере

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Говорят, что на беду затопило и фамильный склеп Анны Федотовны, в который она тогда забралась подремать, по своему обыкновению. Старуха, как была в саване — он у нее на эти случаи вместо ночной рубашки, — вплавь добралась до дома и проникла в комнаты через окно первого этажа, чем до смерти напугала лакея. С тех пор она постоянно простужена, чихает и кашляет. Так что все сходится. Видно, старухино богатство не здесь, а в Москве, или, может, еще где-то… Что будем делать, Нилушка? В Москву поедем?

Внимательно слушавший рассказ Мими Нил Петрович ответил:

— А то, что и раньше, — глаз не спускать, отслеживать каждый ее шаг. Пока же в Москву ехать рано. Эх, если бы раньше знать — вмиг бы все выведал через Отделение! А сейчас мне на Гороховую путь заказан. Впрочем, кто из заштатных филеров на меня прежде работал — те и сейчас работать будут, только плати. Мне это брат сказал, а он каждую собаку в охранке знает и сам у них на хорошем счету.

— Фу, какой ты холодный, Нил! Иди сюда, я тебя согрею! — сказала красавица и приподняла край одеяла. — Хотя подожди — прежде расскажи, что ты узнал от мерзкой старухи. Опять денег не дала?

Достав из кармана пачку денег, Нил помахал ею перед лицом Мими и положил на низкий столик рядом с диваном.

— Немного дала в этот раз, три тысячи. Но не это главное. Я теперь знаю, что деньги она держит не дома, но и не в банке.

При этих словах Мими подскочила в постели:

— Где, где она их держит, ты узнал?

От нетерпения глаза ее разгорелись, на бледном лице вспыхнул румянец.

— Еще нет, — спокойно ответил Нил, — но скоро узнаю. Мои люди день и ночь наблюдают за графиней и ее прислугой. Приходится платить им, и эти вот деньги, — Нил кивнул на пачку ассигнаций, — разойдутся очень быстро.

— Ничего, ничего, это мелочи! — с жаром ответила Мими. — Что же еще узнали твои люди, рассказывай!

Откинувшись на спинку скрипучего стула и расстегнув сюртук, Нил поведал подруге:

— Как мне сообщили вчера, на прошлой неделе графиня ездила в Москву с двумя лакеями и с кучером, а сегодня выплатила жалованье прислуге. Ну и мне перепало. Спиридон уверен, что у нее деньги в Москве запрятаны, а здесь она держит лишь небольшую их часть.

— В Москве? — удивленно спросила Мими. Потом, задумчиво наматывая на палец рыжий локон, добавила: — Ах, кажется, я понимаю причину. Графиня не любит Петербург — здесь холодно, сыро и бывают наводнения. В позапрошлом веке, когда мы еще изредка встречались и разговаривали, она мне пожаловалась, что живет в столице только потому, что сюда переехал двор, иначе ноги бы ее не было в этих краях. Слыхал ли ты, Нилушка, про наводнение 7 ноября 1824 года? Тогда водой размыло все кладбища, многие мертвецы всплыли наружу и плавали в гробах по улицам города.